Онлайн книга «Ведьмы.Ру 2»
|
— А хлебушка хотите? — она сунула руку в торбу, которую держала на плече. — Свежий… солёненький… И вытащила пакет с резаным хлебом. — Идите сюда… вот так… какой ты хороший, мягонький… — ладонь девицы легла на высокий лоб Профессора. — А шёрстка прям шелковая… Тот аккуратно взял ломоть хлеба с ладони и голову наклонил. — Никогда такой не видела… а красивый какой… — Видишь, главное, не обличье, — произнёс Профессор предовольно. — Главное — харизма. Врождённую харизму никакая магия не перешибёт. — И борода длиннючая… — А женщины её чуют! Сами ко мне тянутся… — А ты чего такой скромный? Стесняшка… ой, какие вы… смешные… И Профессора за ухом почесала. А тот, прикрыв глаза, пробормотал: — Отличное утро… просто таки замечательное… Филин приблизился к девице бочком. Шаг. И ещё. От хлеба умопомрачительно пахло хлебом. И запах этот манил, напоминая, что он, Филин, всё-таки не до конца окозлячился. Или окозлился? Как правильно-то? Хотя… у Профессора спросит. Потом. Позже. Профессор, зажмурившись, ткнулся мордой в женский живот и лишь уши его печально подрагивали. — Лапочка… просто лапочка… Филин хмыкнул и, наклонившись, слегка боднул Профессора в бок, чтоб не забывался тут. — Отстань от девчонки… А получилось протяжное: — Бу-е-е-е… — Ну что вы, — Профессор ничуть не обиделся. — Когда ещё представиться возможность приблизиться к существую столь юному и совершенному… — Она ж ребенок. — А я козёл. И между нами пропасть. К счастью. — Но это же не значит, что я не могу воспользоваться ситуацией и получить толику ласки… — Профессор наклонил голову, позволяя почесать себя за ухом. — В конце концов, в этом нет ничего дурного и тем паче двусмысленного. Да, мифология некоторых народов содержит упоминания, сугубо поэтизированные, о связях юных дев с существами… — А в рыло? Пусть у Филина копыта, но это же не значит, что он должен слушать этот бред. А ещё ученый человек. Прав был тренер. От избытка учёности одни проблемы. — Грубо… кстати, это касается не только греков с их фавнами и в целом страстью к зооморфным формам, но даже и славян. Вспомните легенды о медведях, коих миновали хозяевами леса. Некоторые мои коллеги вполне искренне полагали, что во времена тёмные существовали весьма специфические обычаи жертвоприношений… — Ну, чего тут? — на тропу вывалился парень в чёрных широких штанах. Слишком уж широких для его тощей фигуры. — Они милые… — Я ж говорил, к тебе пойдут… — Этот вообще ручной. А тот диковатый, вон, смотри, прям с тебя глаз не сводит. И ко второму ревнует, но ко мне не идёт… — … я тогда ещё спорил, доказывая, что не следует воспринимать всё буквально. Что вероятно имеет место образность, метафоричность. Или на худой конец игра. Скажем, шаман или жрец, облачённый в медвежью шкуру… — Как он мило блеет, будто говорит. Слушай… а может… ну его? — Нет, — парень перехватил девушку за руку. — Мы не должны отступать. Покормила? — Ага… — девушка вздохнула. — А когда? — Завтра всё решится, вот и… Утром ещё заглянем. Завтра. Надо продолжать прикормку, чтоб привыкали. — Вот, козлик, завтра мы придём, — она опять провела ладонью по покатому лбу профессора, а потом, наклонившись, и вовсе его поцеловала. — Жди меня тут. Часам к девяти. Ладно? — М-ме… — сказал Профессор и сел. |