Книга Ведьмы.Ру 2, страница 45 – Екатерина Насута

— Чтоб тебя, — проворчал Земеля.

Ему случалось бывать в таких местах. Опять болото? И не игрушечное, а настоящая мёртвая зыбь, которая только прикрывается одеялком из зелени.

Из этого одеялка торчали голые палки мёртвых деревьев.

— Ау, ау… — впереди возникла тонкая фигурка.

Девка?

— Ау… — она махала рукой.

— Ау, — первым желанием было шагнуть навстречу. Всё-таки живой человек. Но Земеля желание попридержал. — Эй, ты кто?

Откуда посеред болота девке взяться?

Тем более одета она как-то совсем уж не для походов по лесам с болотами. Вон, в какую-то хламиду вроде, но такую, полупрозрачную, сквозь которую тело просвечивает. Главное, девка вроде далеко, а тело это можно разглядеть в каждом изгибе.

И это тоже неправильно.

Категорически.

Земеля сделал шаг.

Девица перестала махать рукой и произнесла:

— Иди ко мне…

Голос был томным и тягучим, что патока. От звука его скакнуло давление, сердце заколотилось, во рту пересохла, а ещё Земеля испытал то самое чувство, одновременно и сладкое, и стыдное, которому самое место в подростковых мечтах.

А он взрослый.

И картинки в голову полезли взрослые. С этою вот девицей в главных ролях. И прямо-таки чувствовалось, что она на всё, в картинках показанное, согласна. Надо лишь дойти до неё.

— Э, нет, — Земеля затряс головой и попятился. — Что ты за хрень такая?

Девица томно провела ладонями по груди, отчего мозги почти отключило, и Земеля спешно закрыл глаза. На всякий случай и уши заткнул, чтоб не слышать.

Чем бы она там ни воздействовала, но помощи от девицы ждать не след.

Кто она вообще и откуда взялась?

Ненормальная?

Ненормальная девица-менталист, которая обретается на болотах и… это хуже, чем огнедышащий козёл с демоническими корнями.

Выдохнул Земеля уже в лесу, который ощущался почти родным и упоительно безопасным. Он даже березку обнял, от избытка чувств и для надёжности.

— Ау, — долетело тоскливое эхо.

— Хрен тебе, — Земеля скрутил фигу. — Тоже мне, нашла дурака.

— А ты и есть дурак, — раздалось вдруг сбоку.

И Земеля повернулся.

Никого.

Ничего.

— И невежливый, что куда хуже, чем просто дурак. С дураков обычно спрос невелик…

— Покажись! — Земеля крутанулся.

Никого.

Ничего. Деревья вот. Кусты. Папоротники под ними.

— Говорю ж, хам…

— Покажись, пожалуйста, — просьба далась с трудом. В другом случае Земеля вовсе на хрен послал бы этого, невидимого, но это в другом. А тут? Пошлёшь и дальше что? Бродить по лесу, надеясь, что следующее болото не откроется прямо под ногами?

— Вот, а некогда мне и кланялись, и величали по батюшке… — пень под старой сосной зашевелился, разгибаясь и превращаясь в фигуру в целом человеческую, вот только…

Не бывает людей, кожа которых покрыта мхом. И неоднородно так, кочками.

И уши чтоб огромные, на макушке.

И волосы патлами почти до самой земли, а в волосах гнездо птичье, с которого перья сыплются. Может, Земеля надышался чего? Газов там болотных? Вот и мерещится. На всякий случай он перекрестился.

— Говорю ж, дурак… — покачало существо головою. — Смысл в кресте, коли веры нету? Хоть весь обрисуйся, не поможет.

— Вы… кто?

— Леший я, — он широко зевнул и Земеля увидал желтоватые крупные зубы с выдающимися клыками. — Вран Потапович. А ты чьих будешь, человечишко?

— В смысле «чьих»?

— Боярский аль государев?