Книга Ведьмы.Ру 2, страница 52 – Екатерина Насута

А оно вроде бы и не интересует, но почему-то всё равно интересует и от этого становится не по себе.

— Ты чего? — Ляля ткнула локтем в бок.

— Ничего.

— А лицо такое, как будто очень даже «чего». Это кто вообще такая?

Конечно, встречать дорогую гостью попёрлись все, организованной, можно сказать, толпою. Данила Никитку на руки взял, потому как у того лапки бегать устали. Игорёк сказал, что ему надобно свежим воздухом дышать. Демон ничего не говорил, но просто убрал стульчик в портфель и поднялся.

— Бывшая Мелецкого. Они пару лет встречались. Ещё в университете.

— А… хочешь, я на неё почесуху нашлю?

— А ты можешь?

— Чего тут мочь. Воду заклясть, чтоб раздражение вызывала, несложно, — Ляля сосала чупа-чупс и из уголка рта высовывалась пластиковая палочка. Волосы свои она забрала в высокий хвост, перехватив резинкой со стразами. Стразами отливала и коротенькая, на грани приличий, юбчонка.

А может, и за гранями.

Или у русалок свои представления о приличиях.

— Да нет… мы как-то не враждовали. И вообще, мне до него дела нет!

— А бесишься, как будто есть.

— День сложный, — буркнула Ульяна.

— Вы там на улице не стойте, — бабушка выглянула из окна. — В дом идите. А то лётаете не понятно где и голодные… а у меня пирожки.

— С мухоморами? — уточнила Ульяна, почему-то подумавши, что Элеонора не ведьма, а стало быть, от пирожков с мухоморами её пронесёт. Ну или ещё что случится.

— С волчьей ягодой.

Ещё лучше. Прям-таки на душе полегчало. Или отпустило? В общем, за ворота Ульяна вышла почти решившись Элеонору угостить. Данила рвался идти ко въезду в посёлок, чтобы точно не заплутала, но Ляля заверила, что не заплутает. И Ульяну в бок толкнула, чтоб подтвердила.

Ульяна, прислушавшись к себе, тоже поняла — плутать тут негде и незачем — и подтвердила.

— А почему они не поженились? — Лялю волновали вопросы весьма определённые.

— Не знаю. Это у Мелецкого спросить надо. Дань, а чего вы не поженились?

— Не знаю, — Данила как-то призадумался. — Не вышло…

— Ты предложил, а она отказала? И ты страдал? — Ляля произнесла это с придыханием.

— Да нет. Я не предлагал. Иначе она бы согласилась, и вот тогда бы я страдал.

— Почему?

— Просто… ну… как бы это… у неё характер. Такой вот… она только с виду вся хрупкая и сахарная. А хватка бульдожья.

И вправду сахарная.

Хорошее определение. Ульяна точно помнила эту вот неестественную воздушность, хрупкость и ощущение собственного несовершенства, которое возникало рядом с Элечкой.

Может, и вправду почесуху?

А с другой стороны, за что? В чём она, если разобраться, виновата?

— А чего это вы стоите? — раздался голос Петра Савельича. Он вышел с преогромным рюкзаком и топором на поясе.

— Да вот, ждём гостей, — ответил ему Мелецкий и кивнул, как доброму знакомому. — А вы погулять вышли?

— В лес он собрался, — над забором показалась голова тётки Марфы. — Каждый день туда шастает! И тачку отвёз, а вчера — с лопатой отправился. Небось, грибы копать!

— А вы-то всё видите! — Пётр Савельич топор рукой попридержал и даже попятился было, но после упрямо тряхнул головой.

— Конечно! У меня ж бинокль! Козлики, к слову, ваши тоже в лес ушли. Как бы не случилось чего…

— А чего может случиться? — поинтересовался Мелецкий и рукой махнул, отгоняя гудящую пчелу, что вилась над макушкой.