Книга Ведьмы.Ру 3, страница 155 – Екатерина Насута

Бабушка вздохнула.

— И дома вокруг неё тоже сперва все-то кружили. То одним порадовать, то другим, то третьим… вот и получилось, что получилось. Она заботу-то принимала, но как должное, будто так оно единственно правильно. Сама же… сперва детские капризы воспринимаются с умилением. Особенно, когда дитё такое, что недавно сил не имело и плакать. И радуешься уже даже этим капризам. Спешишь исполнить просьбу… или уже не просьбу? Просьбы становятся приказами. А дитя растёт.

Перед Ульяной появилась кружка с травяным отваром.

— Что это?

— Пей. Ромашка, липов цвет и кой-какие иные. Не из особых, а просто травы. В травах сила немалая скрыта. Твоя матушка чем дальше, тем более невыносимой становилась. Сила в ней пробудилась поздно. И не сказать, чтоб яркая. Последыш. Ведьма с дочерями делится. А у меня ещё и Женька часть забрал, что редко, но тоже бывает… так вот, Розочке и осталась-то капля. Это уж после мне пришло, когда… в общем, не суть важно. Главное, что она вроде и знала, что не быть ей сильной ведьмой. Но одно дело знать на словах. Всегда можно тешить себя надеждою, что оно не так будет, что найдётся способ или судьба повернёт иначе. Только не вышло.

Травы горчили.

И мысль мелькнула, что она, Ульяна, очень неосторожна. Что мало ли, чего в этот отвар подлили и подсыпали, а она берет и пьёт. И тут же от мысли стало стыдно. А сила обняла кружку и вернулась.

Да.

Травы. И ничего-то вредного.

— Мёду добавь, если горчит.

— Да нет, всё хорошо. Значит, она… разочаровалась?

— Тут ещё понять надобно, что у нас многое от силы зависит. Пока её нет, то ладно… она была моей дочерью, а моё имя знали и уважали. И дочерью воеводы, которого тоже знали и уважали. И потому она полагала, что должны уважать и её. Подруг себе выбрала таких, чтоб под стать. Я как-то разговор услышала ненароком, где она об одной девочке отзывалась, что, мол, приблудыш, которого из жалости приютили. Отругала её крепко. И казалось, будто Роза поняла. Но нет. Вот сейчас думаю, откуда взялось? Капризы — это одно. А вот эта горделивость… это ж другое совсем. Ну а как с силой пошло, так и зависть возникла. Ей хотелось быть самой-самой, самой красивой, самой сильной…

— А не получалось.

Вот это на матушку уже походило. Её всегда раздражали красивые женщины. Или успешные. Или вот сама Ульяна, хотя не особо красива она и точно не была успешной.

— Именно. Тогда характер изменился ещё больше. Она начала требовать внимания. Обижаться. Вот… взять хотя бы ту работу, которую ты упомянула. У всех были обязанности. Разве что старшая к тому времени семьёй обзавелась, своим домом. А вот остальные — кто за садом приглядывал, кто за скотиной. Домашние духи, конечно, помогут, хлев почистят, сена с соломой кинут, но вот с дойкой уже не справятся. Корова их попросту не подпустит. Матушка твоя, к слову, сразу отказалась. Мол, это мы решили скотину завести, а она не обязана… Калина сыры делала. И делает. У них с мужем своя сыроварня. И отменные выходят. Заказы надолго вперёд расписаны. Женька вот, конечно, к домашней работе не очень, но делал, чего велено. Сорняки убирал. Кротов гонял, чтоб посевы не портили. Вишню охранял от птиц и прочее. Ну и навоз помогал вывозить, когда много становилось. Сено грузил, силосные ямы ладил. А твоей матушке травы доверили. Собрать, потому как травы рук человеческих требуют. Только руками и можно понять, какой пора пришла, а какую рано ещё брать или уже поздно. Срезать надо. Вымыть да на сушку определить. Ну и с сырьём после. Растереть, смешать, истолочь… там уже на самом деле машины работают. Поэтому, если думаешь, что она сидела со ступкой ручной, то нет. Ступкой сейчас много не наработаешь.