Книга Ведьмы.Ру 3, страница 250 – Екатерина Насута

Огляделся.

Надо же, а он многое пропустил, оказывается. Стена вон рухнула, не устояв перед зеленым прибоем. И лес, пробираясь в пролом, спешил обжить отвоёванную заново территорию.

— Чтоб… тут будет…

— Будет, — сказал Женька, потягиваясь. — Что-то да будет… ладно, пошли, что ли? Нечего начальство переживаниями томить.

— Пи! — подтвердил легионер и, цепляясь крошечными коготками, вскарабкался на плечо к Науму. — Пи?

— Да я так-то и не против. Сиди. И видно будет лучше… так, надо бы людей живых собрать в одно место. И вообще… как-то тут организовать.

— Организуем, — пообещал Женька. — Сестрица?

— Нет, это уж без меня. Мне своих увести надо, а то задержались тут. Сам знаешь, заплутавшим душам правильную дорогу непросто найти. Да и гости у меня там. Надо бы встретить, а то ж нехорошо выйдет. Так что другим разом, братец.

Женька кивнул, подтверждая, и, переступив через покойника, огляделся.

— Ты ещё попроси всё ж батюшку, чтоб не торопился. А то ведь замаются из-под мхов да трав выковыривать.

— Лес голоден.

— Они его после подкормят. Чем-нибудь более нормальным. Удобрениями там комплексными.

— Лучше навозом, — подумав, согласилась Калина. — Или в нынешнем мире навоз, как и петухи, перевёлся?

— Да не, навоз не перевёлся.

— Вот и ладно. Что ж, братец. Бывай. Только, как соберетесь за море-окиян воевать, сперва ко мне загляните.

— Зачем? — не то, чтобы Наум Егорович против был, но вот с учётом специфики данной особы предложение получалось на диво двусмысленным.

— Клубочек вам дам заговорённый, чтоб не заплутали в землях заморских, — она улыбнулась. — А ещё баньку истоплю. Банька у меня хорошая…

— С водицей из речки твоей? — усмехнулся Женька.

— А то… вам оно сгодится.

— Это да… это верно… кто от смерти ещё так защитит… так что заглянем, сестрица. Супругу кланяйся за меня…

И поклонился. А Наум Егорович не стал, хотя чувствовал себя на диво глупо. И потому буркнул под нос:

— Идём, а то ж…

Первый луч солнца коснулся стены. Он проступил на ней этаким золотым пятном, и тотчас полыхнуло небо, и земля под ногами качнулась, вздохнула, будто бы живая. Ветер коснулся лица, лизнул, снимая остатки липкого тягучего этого то ли сна, то ли яви.

И впору отряхнуться. Оглядеться.

Убедиться, что было оно. Что на самом-то деле было, а не примерещилось от препаратов, которыми Наума Егоровича тут пичкали.

— Идём, — Женька вдохнул полной грудью. — А то и вправду… чуешь?

— Что?

— Силу. Стало быть, справилась… хорошая девчонка. Умненькая. Глядишь, наконец, и этот узел развяжется… источник вон прям плещет силу. Дыши, дыши… оно сейчас полезно.

— Ты о ком?

— О своём. Не обращай внимания, — Женька махнул рукой. — Просто… жизнь-то налаживается.

Наум хотел сказать, что это смотря у кого, но не стал.

А ведь и вправду налаживается.

Молодой аистокрад, богатый и завидный жених.

О перспективных женихах

Ульяна опустилась на траву.

Нет, всему есть предел. И она к своему подошла. Потом вышла за него, чтобы снова вот подойти к другому, а теперь сил не осталось. На то, чтобы стоять.

Вот она и села.

На траву.

Почему-то хотелось плакать, горько-горько и навзрыд. А причины не было. Плакать же без причины как-то глупо, что ли. По-детски совсем.