Книга Ведьмы.Ру 3, страница 269 – Екатерина Насута

Бабушка продолжала срывать какие-то травы, собирая их в развалистый то ли веник, то ли всё-таки букет.

— А она в ответ говорила, что я только о карьере и думаю, о себе, о том, как и что о нас подумают, как мы будем выглядеть. На детей же своих мне плевать, особенно, если они такие уроды, которые карьере не способствуют. И это меня настолько разозлило, что… возьми. Чёрный тмин. Хорош в самых разных зельях, а уж эти семена и вовсе силой налиты.

Надо будет справочник приобрести какой.

Ботанический.

Или снова в университет пойти? Чтобы Ульяну научили отличать крапиву от сныти. Ладно, крапиву она найдёт, та колючая, но вот из всего веника в бабушкиных руках Ульяна узнавала лишь некоторые травки.

Кажется, беленькие — это ромашки.

А синие — васильки?

Чёрный тмин почему-то походил на морковку-переростка. Или это так кажется.

— Я в ответ кричала, что они никогда не ценили того, что я для них делаю. Что я старалась ради них. Ради своей семьи. Вернуть ей величие, власть, чтобы они гордились… а Роза в ответ — что как гордится, если я их стыжусь. Что в моих глазах они все недостаточно хороши. Что лучше бы ей вовсе не рождаться на свет, тогда бы и проблем у меня, глядишь, не возникло бы, — бабушка повернула букет боком. — А я и ляпнула, что так оно и есть. Просто… просто от обиды и злости, а они дурные советчики. И тут же раскаялась. Это ведь неправда. Я ведь делала это ради них, ради семьи. Только вышло, что семье это не нужно. И Роза тоже вспыхнула. Её сила обрушилась на меня. А моя… моя ответила. И так сплелись, что мир затрещал. Многие беды могли бы с того приключиться, но…

— Явилась моя прапрабабушка.

— Именно. Тропой пришла. И с крапивой. Как хлестанёт обеих… и от всей души. Сила мигом рассыпалась. А она и мне высказала, какая я дура, и что язык — помело. И Розе, что она тоже дура и меня не лучше. Но и она разом успокоилась. А она так глянула и продолжила. Мол, что раз нам так тяжко друг с другом, то теперь мы станем жить наособицу. Пока не поумнеем. И у каждой своя дорога будет. И что дороги эти сойдутся, но как и когда — то уж от нас зависит.

— И запретила тебе вмешиваться в мамину жизнь?

— Да. Не только мне. Всей семье. Точнее это был не совсем запрет. Она… она сильна. Говорят, что она некогда сроднилась с источником и потому живёт уж не одну сотню лет. И власть имеет немалую. И властью этой стёрла память о Розе. И о тебе…

— То есть они просто забыли? Мамины подруги. Сёстры… дядя Женя?

— Именно. Точнее это не совсем забвение, скорее уж они знали, что она есть, но где-то там, очень далеко. И что ушла. И всё. О ней не хотели вспоминать. Никто.

Это ж сколько силы потребовалось? Ульяна и близко не представляла.

— А ей было сказано, что за всё сотворённое платить надо. И когда она это поймёт, когда будет готова, тогда пусть и позовёт меня. Сама.

И в тот час заклятье разрушится.

Сказка, выходит.

Страшная.

Но сказки изначально не отличались добротой.

— А я? Значит, я… это… моя судьба…

— Будущее состоит из многих нитей, которые начинаются в прошлом. И не каждому дано видеть, во что они сплетутся.

Наверное.

Прабабушка видела? И как-то сумела вот… устроила? Что? Смерть отца? Связь эту? Ульянину жизнь? А если бы не получилось? Если бы Ульяна не справилась с жизнью? С источником? С остальным вот? Если бы…