Онлайн книга «Ведьмы.Ру 3»
|
Ульяна подавила вздох. Гостей… нет, она пока не хотела гостей. Пока ещё не хотела. Быть может, потом, позже… — Нет. Это… не наши. И Уль, не думай. Даже если наши заявятся, я их скоренько на место поставлю! — Никита повёл башкой. — Я им всё вспомню. И недомерка. И пушистое недоразумение. И то, как они меня вылизывали! Без согласия! — И? — И нанесли мощную травму моему самолюбию… — Иди уже, — махнула Ляля. — Самолюбие… ты не думай, если и прибудут, то со старшими. Кто ж молодняк без присмотра на свободу-то выпустит? Дед там, кстати, дальше дачку прикупил. — Это которая сразу после тётки Марфы которая? — Не, эту институтские прибрали. — Вместе с тёткой Марфой, не говоря уже… — буркнула Ульяна, чувствуя прилив раздражения. — Не злись. — Я не злюсь! — Злишься! — Ляля показала язык. — Потому что Данька уехал. Ульяна вздохнула. И призналась. — Он слишком как-то увлёкся. Сперва дядь Женя, потом Данька… и Лёшка… Вильгельм с Эмфиземой и мышами. Союз у них. Межгосударственный. И вечная дружба. — Ага, под грифом секретности. — Ну да. А главное, конца-края этому не видно. Ладно, некроманты. Мексика. Слетали и вернулись. Но это ж не всё! То археологи какой-то там курган раскопали не такой, то проклятый клад нашёлся, то нечисть на болотах… Данька только-только успевает выдохнуть и снова. А знаешь, что обидно? — Что? — Что ему это нравится. А ещё, что у него всё выходит. И медаль дали. И в целом-то… а я вот сижу, яблоки собираю. Будешь? — Давай, — Ляля протянула руку. — А ещё канал наш раскручиваешь. Она загнула палец. — Помогаешь Эльке и Ваське с делами, вкладываешься, можно сказать, в развитие совместной компании. Поддерживаешь его матушку… кстати, развод там как, состоялся? — Да. Ульяна взяла яблоко. Хорошие вышли. Поздние, но у неё здесь и климат, кажется, свой. И осень тоже своя, которая солнечная, тёплая и пахнущая лесом. И яблоками вот. Эти запоздали, но зато выросли огромными, красными да налитыми. — И правильно, — сказала Ляля. — Потому что… потому! — Аргумент. На самом деле ей это непросто далось. Она как-то и привыкла, как сама сказала, а обида никуда не делать. Росла, росла и вот… он, конечно, пытается всё вернуть. С цветами ездит, но так, не особо надоедая. Понимает, что виноват. Ульяна понюхала яблоко. То пахло мёдом и ещё чем-то таким, осенне-тёплым, дымным. — Я думаю, что если бы дело было только в той измене, про которую Данька вспомнил, то она бы простила. Ту — простила бы. Объяснила бы и себе, и ему, что Милочка и дар использовала, и сам он ошибся. Но… потом-то и дальше ведь было, и уже без дара и без ошибки. И не по пьяни. И не раз, не два… дело даже не в физической близости, а в том, что он раз за разом предавал свою семью, чтобы прикрыть другую. И ту тоже предавал. Но вот теперь как-то… развалилось. Отца Данилы было жаль, но как-то не от всего сердца, что ли? — Хотя не скажу, что он убит горем. Долю брата выкупил. Точнее выплатил за неё часть деньгами, часть акциями нового концерна. Тот не был против. Общаться не общаются, но тут, думаю, отойдут. Вот… — А Милочка? Про неё знаешь? Ульяна покачала головой. — Официально умерла. Неофициально… даёт показания. Дядя Женя блок снял, ну и полезло… там почти всё на ней висело. И клуб этот спортивный, и женский, через который она сплетни со слухами собирала, искала новых клиентов для «Птицы». Та ведь давно не только на самоокупаемость вышла, но и доход приносила. Ещё Милочка курировала пара-тройка контор широкого профиля, которые занимались… всяким занимались. Суды идут и долго идти будут. С «Птицей» вон тоже… и с теми, кто из неё вышел. Выжил. Сама понимаешь, восстановить дееспособность сложно, а уж с имуществом… Фёдор Фёдорович и его люди помогут, но и они не всемогущи. Там многое уже десяток рук поменяло, так что разгрестись будет сложно. Вот… там Элька говорила, что они собираются к нам на недельку. |