Онлайн книга «Ведьмы.Ру 3»
|
И ни страха, ни удивления, будто каждый день такое видит. Вот это нервы у человека. — Ведьма… я не пойду туда, тут ведьма! — нервный шёпоток за спиной раздражал. Но Земеля заставил себя сдержаться. С ведьмой в жёнах придётся тяжко, но выгода… — Сам ты ведьма, — раскатисто пробасил Вран Потапович, неспешно приближаясь к забору. Шёл он и вправду по следам, которые ярко на мху пропечатывались. — Ягинья она. Потомственная. В матушку пошла. И красавица такая же. А на воротах лебеди вырезаны, но какие-то неправильные. И ведь не скажешь, что не так. Просто глядишь на этих лебедей и жуть прям до костей пробирает. С чего? Раскинули крыла, летят по-над полями, по-над лесами… Рука потянулась к створкам. — Погоди, — Шикушин перехватил. — Постучаться надо. Невежливо так с ходу ломиться. Вежливо. Не вежливо. Совсем страх потерял? Но Шикушин дважды стукнул по лебединому клюву и на третий раз створки со скрипом раздались в стороны. — Я туда не пойду! — взвизгнул этот, в костюме. — Я не хочу туда… я не… За воротами клубился туман. И вроде бы не такой, чтоб совсем уж непроглядный. Нет, видать и дом из бревен сложенный, высокий такой, с тремя крышами. Терем. Точно. В кино такие показывали. В них ещё бояре сиживали. И боярские жёны с дочерьми. Видно и часть двора. И ручеёк, что лёг водяною нитью аккурат поперек ворот, и мосток, через него перекинутый, горбатенький. Шикушин первым на него ступил. Замер, будто прислушиваясь к чему-то. Мосток махонький, игрушечный почти. Небось, раздавить боится. И туман приходит в движение, расступается. Вот и вторая нога. Выдох какой-то судорожный. Видать, не всё просто с мостом этим. А потому Земеля и решился, перепрыгнул через ручеёк, разом на той стороне оказавшись. И правильно сделал. Туман расступился. Двор… странный двор. Снаружи-то не так он и велик, а изнутри если смотреть, то и футбольное поле влезет. И не одно. И газончик зеленый тоже ассоциации навевает. Правда, ходят по этому газону не футболисты, но птицы, то ли гуси, то ли лебеди. Земеля не очень в птицах разбирался, только отметил, что конкретно эти — здоровущие. И смотрят недружелюбно. Выкатили глаза-бусинки, выпялились. Шипят, переговариваются. И Шикушин через мостик перебрался и тоже озирается. Нет, если его выберут, то… то с Лешим можно будет иначе сговорится. Хорошо бы… — Эй, Ялинка, — голос Врана Потаповича звучал приглушённо. — Выходи. Встречай женихов. В ответ загоготали-засмеялись гуси-лебеди, а потом смолкли, повернули к людям головы. А после скрипнула дверь. И на крылечке показалась девица. Дочка Лешего? Разве что в мать пошла. Ей бы, такой, в модели или там актрисы, а не в лесной глухомани прятаться да птиц пасти. Высока, стройна, и тряпьё это с закосом под старину, ничуть не скрывает ни стройности, ни округлости в нужных местах. Лицо узкое, бледное до синевы. Волос чёрный и гладкий. Длинный. Это хорошо. Стриженых баб Земеля не понимал. А тут коса — косища даже — с его руку толщиной. Распусти такую… он сглотнул, столкнувшись взглядом. Глаза у неё холодные, что камень. И зеленью отливают, прям как рога того быка… — Женихи, стало быть, — голос льётся мёдом и на какое-то мгновенье появляется желание не то, что поклониться — на колени упасть. Да удержался Земеля. |