Книга Ведьмы.Ру 3, страница 88 – Екатерина Насута

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, — матушка подняла руку. — Я почти разбудила его.

Капля лежала на белой перчатке.

— Здесь неподалёку имеется лавочка. Присядем.

Это прозвучало распоряжением. И Ульяна не стала спорить. Когда-то лавочка возвышалась над водой, но пруд постепенно расползался и теперь вода прикрыла не только песчаные косы, но и поднялась по зеленой травке до самой отмостки.

— Ты на меня злишься. И будешь злиться. Злость — это хорошо. Это куда лучше, чем беспомощное нытьё и вечные жалобы.

— А когда я жаловалась?

— Вслух — никогда. У тебя и на это не хватало силы духа. Ладно… я понимаю. Поверь, лучше чем кто бы то ни было. У меня несколько сестёр и брат. И все старшие. Все способные. Даже Женька. Он, к слову, талантливее прочих. Но характер…

— У тебя, можно подумать, лучше был.

— Был. Лучше. Намного… знаешь, я ведь не планировала стать вот такой, — она вытянула руки, разглядывая то ли их, то ли перчатки. — Наоборот. Я была милой и спокойной. Послушной. Удобной. И мечтала о том, о чём положено мечтать добрым хорошим девочкам. Дом. Семья. Дети…

— И что пошло не так?

Странно донельзя.

Матушка и жалуется? Или это не жалобы, а рассказ? Но зачем? И главное, надо ли Ульяне этот рассказ слушать? Она ведь может уйти. Договора матушка отдала.

Так зачем оставаться?

Слушать.

— Сложно сказать. Возможно, проблема в том, что я сама поверила в сказку о большой и дружной семье. Как же, пусть я и слабосилок, но ведь меня всё равно любят. Ценят. Жалеют. Правда, постоянно напоминают, что я слабая. Шутками. Вроде бы обычными, но от них всё одно горькое послевкусие. Или вот фраза, брошенная вскользь… я ведь сперва и не обращала внимания. На правду ведь не обижаются, так?

Вопрос с подвохом.

Ульяна… она обижалась? Да. Но на правду ли? Или на то, что матушке казалось правдой.

— Матушка сёстрами гордилась. Правда, у них тоже характер. Норов. Родовое. И вечно то друг с другом ссоры, то с другими. Посёлок маленький. Ведьм много. И у всех планы, надежды, амбиции. А ещё Женька. За Женьку она беспокоилась. Всё боялась, что он свернёт куда-то не туда… я же… я просто была вот. Мамина опора и надежда, единственная из семьи, кто не доставляет проблем. И как-то незаметно получилось, что моя задача — это помогать. В доме, в огороде… да, домовые делают большую часть работы, но и за ними надобно приглядывать. С травами и вовсе… вырастить? О да, матушка с сёстрами силой напитают, а вот собрать вовремя, разложить на сушку, связать пучки, перебрать их после, чтоб ни одного порченного листочка не попало, истолочь, смешать. Что-нибудь простое, что не требует силы и умений. Мне ведь всё одно заняться больше нечем. Да и на большее я не годна.

Она оскалилась.

— А когда я захотела учиться, меня спросили, мол, зачем мне оно? Да и как я могу уехать, бросить семью… им ведь так нужен кто-то, кто избавит от скучных бытовых хлопот.

— И ты их возненавидела?

— Нет, конечно. Хорошие девочки не могут ненавидеть близких. Скорее я впервые задумалась над тем, кто я для них. Конечно, я ещё верила в то, что меня любят, за меня беспокоятся, но как-то уже… не от всей души.

А раньше матушка не рассказывала о той своей жизни. Хотя… раньше они вовсе редко разговаривали, чтобы просто, чтобы по-человечески.

— Но ты всё-таки уехала? Учиться?