Онлайн книга «Внучка берендеева. Второй семестр»
|
— Кто ж царевичу откажет! Я. И царевичу, и царю, коль нужда выйдет… ох, любезнейшая моя Ефросинья Аникеевна, пущай только заклятье с меня спадет, тогда-то и скажу я всего, чего на душеньке накипело. И про замашки твое боярские. И про холопов с холопками… И про сватовство этое, об котором я в первый раз слышу. — Верно… верно… и значит, царевич потребовал, чтобы вы Зославу забрали? — Так… – бабка ненадолго смешалася. – Верно, он молвил… где это видано, чтоб царица будущая в Акадэмиях каких-то ошивалася? Чтоб по полю скакала в мужских портах… чего потом люди говорить будут, а? — Действительно… аргумент… — А еще ежель уморит кто? — Кто? – скрипнуло креслице. — Недруги. Завистники. Небось каждой девке в царицы охота! А Зославушка у меня тихая, незлобливая… Потравят, после что? — Что? — Ничего. Не бывать мне царскою тещей, – сказала бабка, вовсе меня дара речи лишив. Значится, вот об чем она печалится. Что царскою тещей не побудет. — Да, понимаю… а вам очень хочется? — Так… когда ж еще… — Знаете, Ефросинья Аникеевна… – и такой у Люцианы Береславовны голос ласковый сделался, что у меня по спине мурашки побегли. А ну как даст она сейчас бабке огненным шаром по голове, аль еще какую волшбу учинит, спесь лишнюю сбивая. У бабки ж сердце слабое. Нет, я б и сама, конечне… но по-свойски, без чароплетства… — …мне весьма любопытно было бы послушать… от близкого человека… я, безусловно, понимаю, что вас обязали хранить все в тайне… позволите угостить вас чаем? Травяной, я сама составляла. Слышала, что вы в травах большой специалист. Это по внучке вашей заметно… — Она у меня разумница… — Но молода… к сожалению, нынешняя молодежь несколько… как бы это выразиться, легкомысленна… полагают, будто бы сами способны со своей жизнью сладить. Что за речи такие предивные? А пятка вновь засвербела. И глаз левый задергался, меленько так, часто. Неприятственно – страх. — …то из дому бегут… ищут чего-то… то любовь приключается с неподходящей личностью… пробуйте чай. — Малиновый лист? — Ежевичный… и еще немного цвета морошки… — Вишневые веточки? — Куда без них. — Чабрец и душица… я одно кладу, чтоб аромат не перебивали. — Несомненно, попробую в следующий раз. Спасибо за совет… – Люциана Береславовна говорила так, будто бы и вправду нуждалася в советах бабкиных. И теперь было в голосе ее нечто этакое… не боярское. Небось так приказчик в лавку зазывает… разве что не кланяется. С чего б? Неужто про тещу поверила? — Приятно встретить понимающего человека, – меж тем молвила бабка снисходительно. – Оно и вправду беда. Взопрется в голову девке, что влюбленная, и все… застить очи этая любовь, ни об чем слыхать не желают. — Не понимают, что одной любовью сыт не будешь, – поддержала ее Люциана Береславовна. — А то! Была у нас одна такая… супротив батькового слова пошла. Замуж выскочила за голодранца, а после плакалася, что в хате – шаром покати… — Ужас какой! — И этая… я пишу ей, пишу… нет, втемяшилося в голову, что любит… и кого? Пусть бы хорошего человека выбрала, уж тогда б я ей ни словечка не сказала. Благословила б, как оно есть… к ней же солидные люди сваталися, а она… выбрала голодранца. Ни кола, ни двора… ни совести. Это она про Арея? Да у нее самой совести… — А еще и тать. Весь город только о том и шепчется, что он пятерых зарезал, когда от хозяйки сбегал. Она сама не иначе милостью Божининой спаслася… а еще и подворье спалил. |