Онлайн книга «Внучка берендеева. Второй семестр»
|
Ну да, живая. И знаю, что надо порадоваться, что не иначе как Божиня за плечом моим стояла, да только нету радости. Пустота одна, будто бы это не Арей там, на поле, выгорел, а я… — Хорошо… не хочешь так, будем иначе. – Второй ком ударился в плечо. – Ты, помнится, у нас берендеевой крови, а берендеи, слыхал, людей чуют. И значит, будь твой недоазарин скотиной… — Он не скотина! — Ага, редкого благородства человек, – фыркнул Еська, вновь в меня грязюкою запуская. Да что ж это такое! Я комок стряхнула. – Задурил девке голову, а теперь ходит, нос воротит, будто бы и знать ее не знает… — Он… От грязи я отмахнулась и встала. — Что? А может, нарочно? Кирея подразнить хотел… Нет, вот чего ему спокойно не сидится-то? — …они ж друг друга любят, что два цепных кобеля… а ты, стало быть… Следующий ком грязи разлетелся перед самым моим носом. — …дурью маешься. Вот. – Еська отступил, пропуская огненный шарик, каковой, в отличие от прочих, мною сотворенных, и не подумал в грязюку плюхаться. Он вился осою, то подлетая ближе, к самому Еськиному носу, то поднимаясь над головою… – А говорила, что не получается! Еська произнес сие и руку выставил. Зря эт он. Шарик загудел. Затрещал, а после как рассыпался искрами… — Твою ж… Тихо было на поле. Безлюдно. А жаль, Еська так матерился – соловьи заслушались бы. А мне совестно сделалось… но я ж не просила его за огневика рукою хвататься! И вовсе… сам виноватый! Но все одно совестно. — Больно? Еська глянул исподлобья и ничего не ответил. Руку рукою обнял, баюкает. А мне… что мне сказать-то? — Вышло, да? Он тяжко вздохнул. — Вот за что мне этакое мучение, Зослава, а? Чем я Божиню провинил… — Сам полез. — Я ж расшевелить тебя хотел… а еще, чтобы ты голову наконец включила. И думать начала. — Про экзаменации? — И про них тоже. – Еська руку протянул. – На вот, лечи теперь… но экзаменации, чую, проблема третья. Пока в твоей голове сердечные разлады, наукам там места не хватит. Поэтому начнем… Кожа на руке покраснела, пошла мелкими волдырями. — Ты сама его выбрала, так? Это он про Арея? От же ж… и тепериче не отцепится, а я и сказать ничего не скажу, потому как совесть мучит зело. Ожоги, они страсть до чего болючие. И лечить-то я умею, да больше мазями, нежели магией. И значится, ходить Еське с калечною рукою деньков пять. — И значит, увидела в нем чего-то этакого… помимо смазливой рожи. — Еська! — Увидела, стало быть. Другая, которая поразумней, небось, старшего взял б. А что, он хоть и рогастенький, зато царевич. И при деньгах. На золоте бы ела… — …на серебре бы спала. — Вот-вот. А ты от Кирейки нашего нос воротишь. Нехорош, стало быть, наследничек земель азарских… Вот как у него выходит, что навроде и со смехом говорит, с издевочкою, а все одно всерьез. — Хорош. — Но не лучше Арейки? Я вздохнула. Вот как ему объяснить? Не лучше. Не хуже. Иной он просто. Не по моей мерке скроенный. Выйди за такого и… да, жила б богато, боярынею, об чем мне бабка в кажном письмеце зудит, что комариха престарелая. Мол, где это видано, чтоб разумный человек золотой на медяшку сменял да еще и радовался… мол, Арей-то славный парень, и бабке он по сердцу, и верит она, что любит, да только одною любовею сытый не будешь. Жить нам надобно. И хорошо б своим подворьем… |