Книга Дети Крылатого Змея, страница 141 – Екатерина Насута

Печаль у нее получалась плохо.

Быть может, не осталось уже сил на игру, быть может, она поняла, что не стоит тратить эти силы столь бездарно. Главное, матушка вновь повернулась к зеркалу.

— Ты нас всех использовала, — Мэйнфорд медленно застегнул рубашку. — Зачем тебе нужен был замок?

— Не нужен. Не замок.

— Алтарь?

— Нож. Инструмент. И камень… ты знаешь, что когда-то… давным-давно наш предок, славный Альваро…

— Я знаю историю.

— И дневники его читал? Конечно… дед позволил бы… тебе бы позволил… это женщины должны знать свое место, а мужчинам можно многое… но он ведь не дал тебе дневников своей жены.

— Она не…

Мама рассмеялась. Звонкий смех.

Девичий.

— Конечно… женщина из народа масеуалле, ставшая не супругой — наложницей. Альваро сам принес клятву перед алтарем древних богов. И император благословил брак… император был милосерден. Или глуп. Но кровь пролилась, и боги услышали. Древние боги. Истинные хозяева этой земли…

Время уходило.

И вскоре Мэйнфорд окажется заперт на Острове. Он уже заперт. Наверняка мосты перекрыты, а внешние щиты подняты и усилены.

Что остается?

Ждать, когда уляжется буря.

Вернуться в отель. Смыть с себя грязь, если, конечно, воду не отключили. Отдохнуть. И пожаловаться на жизнь собачью.

— За невестой дали двадцать пять повозок золота… императорский дар. И Альваро принял его с благодарностью. А еще землю, на которой он выстроил замок. В замке же запер женщину и новорожденного сына ее. Почему он не убил ее?

Матушка спрашивала не у Мэйнфорда — у собственного отражения, которому и отвечала:

— Он боялся… боги ушли, но и слово было сказано, а кровь пролита. Он просто объявил себя холостым и взял в жены человеческую деву… а потом вторую и третью, но слово…

— Помню, было сказано.

— Да, Мэйни… она не была дикой. Она знала двенадцать языков, по числу великих народов, которыми правили масеуалле, и выучить тринадцатый — не так и сложно. Ее готовили стать женою вождя, а потому она с легкостью переняла новые обычаи. Не только язык. Одежда, манеры, законы… та, кто стоит у власти, должна соответствовать супругу. И она ни словом не упрекнула Альваро, что он убил ее брата. Войны вождей — не женского ума дело. Но несмотря ни на что, для Альваро она оставалась дикаркой. Забавой. Наложницей… скажи, разве это справедливо?

— Не знаю.

Дела давно минувших дней. И прошлое раз за разом возвращается, настырно лезет, пусть все двери и заперты, а оно ломится и ломится, ищет малейшую щель.

— Она привела своего сына на алтарь. И возложила на чело его корону… в этой короне остался лишь один камень, но и его силы хватило, чтобы воззвать к предкам. Мальчик выжил. Мальчик вырос. Достаточно вырос, чтобы понять многое… в конце концов Альваро вспомнил про сына. И забрал его. А жену… что ж, ей стало незачем жить.

Грустная история, слишком уж эмоциональная для матушки, и вновь печаль в голосе ее видится наигранной.

— Альваро пытался сделать сына человеком. Но не даром говорят, что волчья кровь к лесу зовет… так и у тебя… тебе не хватило лишь камня. Про камень отец не знал.

— Сердце императора?

— Однажды оно ушло из семьи. Мой прадед решил, что дело в камне, что тот проклят, а не кровь, и поэтому продал. Несправедливо… камень надолго скрылся из виду, пока не оказался в руках одной потаскушки…