Онлайн книга «Дети Крылатого Змея»
|
Еще в приюте? Раньше? Или только сейчас? Она стояла, держась за свирель, что за соломинку. И пальцы скользили по телу инструмента, который играл сам по себе. Одну мелодию — для Стража, который, кажется, был совершенно счастлив, и состояние это изрядно бесило Тельму. Другую — для Кохэна… сыграет и для Тельмы, если она заупрямится. А она не знала, следует ли ей и дальше проявлять упрямство? Что изменится, если она умрет? Для остальных — ничего… а она… она так долго училась выживать. Все зря? — Ты думаешь, он сделает тебя королевой? — Тельма подошла к Мэйнфорду и села рядом, взяла за руку, попыталась дотянуться до Зверя, но и тот спал глубоким сном. — Своей королевой. — Что? — Он сделает меня своей королевой, — терпеливо повторила Джессемин. — И будет любить вечно… И говорит она отнюдь не о платонической любви. Кругом одни извращенцы. — …только он… — Ты из-за этого… конечно, на все ради любви, — Тельма положила ладонь себе на колени. И как быть? Попытаться пойти следом? А хватит ли у нее сил? На одного хватит… на кого? На Мэйнфорда? На Кохэна… они так уверены, что эти двое не очнутся… …или все-таки… Тельма руку опустила. Коснулась теплой щеки — пока еще теплой, но если ничего не делать, Мэйнфорд умрет. Безропотно ляжет на алтарь и позволит — вот ублюдок — вырезать себе сердце. А Кохэн проделает это с восторгом. Потом ему, конечно, разрешат очнуться. Осознать. Не из-за того, что в этом осознании будет иметься необходимость, но чужая боль их кормит. Надо решаться. Надо… Встать. И смотреть в глаза той, которая вряд ли понимала, что творит. — Он любит меня… и только меня… Тебе не понять, девочка, каково это… быть лишней в своей семье… дед забрал Мэйнфорда. И плевать ему было, что Мэйни безумен. Мама не могла надышаться на Гаррета. Она его обожала, хотя и понимала, что второго такого ублюдка сложно найти… вот такие у меня братья. Один ненормальный. Второй — мелочен и трусоват, не способен справиться со своими желаниями, а когда приходит время платить за желания… о да, тут он начинает скулить и жаловаться… ничтожество. Свирель замолчала. Странно. Она должна петь, иначе… и почему никто, кроме Тельмы, не заметил, что свирель замолчала? Или это снова игра? Ложная надежда. — А я… я так старалась… угодить им всем… стать лучшей… я была недостаточно красива? Пускай. Но ведь красота не главное. Я умна… это я нашла бабкины дневники… я прочла про корону… я… — Тебе помогли. — Самую малость. Я сумела дотянуться до той стороны… Мэйнфорд малефик, а мой дар был признан слишком слабым, чтобы его развивать… да и зачем? К чему женщине некромантия… мертвецы… Хаос, опасная, нестабильная материя… никто и никогда не пытался работать с нестабильной материей. Я стала первой! Я! — А они не оценили. Свирель по-прежнему молчала, а Джессемин, которой так хотела рассказать все, не замечала этой тишины. Она раскачивалась все сильней. А ведь достаточно небольшого толчка, чтобы она покатилась с вершины пирамиды. — Никто не знал… я не сказала… я нашла способ… если нет своего дара, то можно взять чужой… чужой дар… невыявленный… спящий… мне было жаль вас, — ее голос изменился, и теперь в нем проскользнули бархатистые ноты. — Бедные забытые дети… никому не нужные… знаешь, сколько в нашем штате бродяжек? Сотни… тысячи… сотни тысяч детишек, которых никто и никогда не хватится… |