Онлайн книга «Дети Крылатого Змея»
|
— Подумай… — Ты… — Мэйнфорду нужны были ответы. — Почему ты… ты убила своего мужа… он завел любовницу… и та забеременела… а ты… — А я была так молода и верила в любовь, — Вельма смотрела на свои ладони в лаковой пленке крови. — Я готова была ради этой любви на все… это как… однажды ты просто отдаешь себя кому-то в полное владение. Без условий, без оговорок… ты раб. Ты дышишь, пока тебе разрешают дышать. А когда запрещают, ты умираешь со счастливой улыбкой на лице, чтобы вновь воскреснуть к удовольствию хозяина. Вот что такое любовь. Я оставила свой дом. Но это мне бы простили… дом, а не камень, который я украла ради него… ведь ему так нужны были сокровища альвов… а он… он всегда таскал в нашу постель девок. И мне не казалось это важным, ведь кто они такие? Глупые человечки, светлячки-однодневки, дунь — и погаснут… а у нас семья. Настоящая. Альвы не признают семей, только родовые связи… а я так хотела… так мечтала… согреться. Ее глаза тускнели. И сама она… сколь давно умирала? Неделю? Две? И когда должна была умереть? — Не смотри на меня с жалостью. Я ее не стою… я ведь… я могла остановить его, но казалось, что если уподоблюсь, то… я буду достойна своего мужа. Во всем. Эта боль выходила с прозрачной водой. И Зверь мог бы унять ее, но он не желал. Боль отрезвляет. Очищает. И возвращает силы. — А он явился со своей… на похороны моего мальчика… и сказал, что я могу уйти. Куда? Куда пожелаю, я ведь свободна. Он так и не понял… я бы простила ему сына… но не свободу. Зачем свобода тому, кто добровольно стал рабом? Не понимаешь? Поймешь. Со временем… она ведь все-таки человек в какой-то мере, а люди не умеют обращаться с любовью… — Ляг. — На алтарь? Тео нашел меня после похорон… я была… меня не было, — Вельма оперлась на алтарь и заставила себя дышать. И рана на груди спешно зарастала. — Он сказал, что поможет мне вернуться. Забыть обо всем. Избавит от боли. От сомнений. Я не поверила… кто он? Такой же изгнанник… хуже… обо мне вряд ли запрещено говорить, а вот подобные ему… их считали мертвыми. — Двор Неблагой… — Тьма возрожденная, — она слизала кровь с раскрытой ладони. — Истинная… он попросил дать ему камень. И я отдала. Он сказал, что если я убью своего супруга, то мне станет легче… я убила. И мне действительно стало легче. Ненадолго. Потом я убила его шлюху. И с удовольствием вырезала плод из ее живота. И снова мне стало легче. Я убивала… еще и еще… других… не скажу, что беззащитных, но сама война меня отвлекла и развлекла. Я даже забыла о Ги, но все войны рано или поздно заканчиваются, а чужая смерть не способна насытить. Зверь устал слушать. Его влекло вниз, по дорожке запаха, и Мэйнфорд готов был пройти по ней. — Погоди… возьми меня, — она вцепилась в его руку, и в обманчиво-хрупких пальцах осталось изрядно силы, чтобы удержать Мэйнфорда. — Возьми… я должна… он обещал… обещал, что я вернусь к корням… он говорил, что знает… что на этот раз не будет ошибки. Но ошибся. Это так забавно… Она улыбалась, и кровавая пленка на ее зубах не лишала эту улыбку очарования. — Дай мне… шанс все исправить… Надо было бы бросить ее. На алтаре. Вместе с камнем, что валялся в изголовье его. Мэйнфорд только теперь заметил его. Рубин почти погас. И поверхность его покрылась сеткой трещин. Чуть тронь — и рассыплется. |