Онлайн книга «Дети Крылатого Змея»
|
Они умрут в один миг. Невообразимо романтично. И все одно отвратительно. — Почему человек? — Добровольцы среди альвов закончились… пока… но правда в том, что ни один из них, — Тео обвел рукой зал, — не принадлежал этому миру. Вот и не получалось. Мы все были рождены в Старом Свете. Мы привезли с собой память о нем… Не только память. Само это место — гробница прежнего мира, вот только Тельму вовсе не тянет преклонять колени перед мертвецами. А рука ноет. Боль далекая, глухая, дрессированная, если соглашается отступить ненадолго. И Тельма, придерживая рукой руку, поглаживает предплечье. Локтевая или лучевая? Обе? — Вам понадобился донор, — она не смотрела на Тео. …а если бы продолжила играть? Если бы свирель не замолчала… что толку гадать? Свирель осталась в пещере с мертвецами. Здесь, похоже, все пещеры с мертвецами. Только одни мертвецы мертвы чуть более других. — Донор, — протянул Тео странным тоном. — Правильно, девочка… нам понадобился кто-то, кто одинаково принадлежал бы обоим мирам… Страж. Кровь альвов Старого Света, разбавленная человеческой, а потому сумевшая соединиться с кровью императоров масеуалле. Все беды от славных предков. И Тельма озвучила бы мысль, но спиной ощутила, как Тео улыбается: — И он пришел. Пришел. Вот дурак… таким и помрет. На шею легла холодная ладонь, а когтистые пальцы ласково стиснули позвоночник. Одно неверное движение, и он хрустнет. Позвонки мало прочнее локтевых костей… или все-таки лучевых? Стоило больше внимания уделять целительству. — Повернись, — велели Тельме. — Но медленно. И без глупостей… Какие уж тут глупости. Подвиг подвигом, а жить хочется. На сколько хватит Тельмы? Пара вздохов? Десяток ударов сердца. А потом его остановят. И хорошо, если ударом ножа, а не заклятьем, которое не убьет, но спеленает. …где не хватило сил одного, возможно, пригодятся двое? Как в сказке, где он и она умерли в один день. Легли в могилу. И стали кормом для дерева. Мерзковатые мыслишки. И пот стекает по спине. А ведь в пещере не жарко. Далеко не жарко. И трясет Тельму, похоже, от холода. Ничего, недолго ей уже бояться. Или мерзнуть. И вообще надо думать… О чем? О ком? О том ли, кто прижался к ней, наклонился. Левая рука легла под грудью. Правая все еще давит на шею. И это выразительней слов, потому Зверь замер. Он был прекрасен. Тельма помнила свой прежний сон, но наяву… наяву Зверь превосходил сам себя. Тяжелая голова. Морда — или все-таки лицо, если он разумен? — с крупными чертами, в которых больше львиного, нежели человеческого. Пасть приоткрыта. Видны клыки. Шея короткая. Над ней возвышается мускульный горб спины, из которой вырастала пара перепончатых крыльев. Зверь определенно был прекрасен во всем. Кривоватые передние лапы полосовали камень, оставляя в граните глубокие царапины. Скорпионий хвост нахлестывал впалые бока. И сладкий запах яда — а Тельма откуда-то знала, что и капли этого яда хватит, чтобы убить половину города, — расплывался по пещере. — Надо же… он прошел полную трансформацию, — шепотом заметил Тео, но и сказанные тихо, эти слова дошли до Зверя. Он оскалился и издал громкий протяжный рык. Зверю Тео не нравился. И Тельма его всецело в том поддерживала. Вот только сделать ничего не могла. — Скажи ему, пусть подойдет… |