Книга Дети Крылатого Змея, страница 24 – Екатерина Насута

Начнут орать о разгуле преступности.

О покушениях на свободу слова.

Да и мало ли…

— Упаковывайте, — Кохэн умудрился сохранить не только одежду чистой, но и глянец на ботинках. — Вот и все… договорился.

Он сунул пальцы за воротник короткого пальто.

— Думаешь, за разговоры?

— Да какая разница, — Кохэн и не пытался делать вид, будто эта смерть его огорчила. — Главное, свое он получил, а от кого — это уже дело третье. Все одно не найдем.

Истинная правда.

Слишком много у Джаннера было врагов. Слишком часто совал он нос в чужие дела, слишком зависим был от своей силы. И похоже, влез все-таки во что-то такое, с чем не сумел справиться.

Закономерный исход.

И звонок анонимный, и эта находка — предупреждение, которое воспримут, но не поймут. Какое лобное место да без собственного храма? К вечеру начнется грызня, а к утру газеты разразятся гневливыми памфлетами, обличающими бездействие властей, которые допустили гибель такого талантливого и независимого засранца.

— Не нравится мне твоя задумчивость, — Кохэн вытащил платок и потер рукав, на котором расплылось белое пятно птичьей метки.

— Ничем не могу помочь.

Элиза Деррингер.

Целители.

Синтия.

Джонни… что нужно им было от Джонни? Госпиталь Пламенеющего сердца.

Медведь.

Тельма.

Ему определенно пора вернуться в допросную и добавить новые имена. Глядишь, и прояснится что-нибудь. А если и нет, то хотя бы не будет ощущения, что Мэйнфорд впустую тратит время.

— Выяснил что-нибудь? — он отвернулся, не желая видеть, как упаковывают тело. И старший техник, нахохлившийся, чем-то похожий на местных чаек, раздает команды. И птичьи стаи отзываются на команды его сонмом хриплых голосов.

— Да не особо… сам понимаешь, целители — приличные люди. Полиции такими не с руки интересоваться, — Кохэн оставил в покое пятно. — Теодор Белленштейн… младший в династии целителей. Работает в госпитале Пламенеющего сердца. На хорошем счету. Молод. Перспективен. Холост, что не дает покоя местным медсестрам, хотя головой они и понимают, что он птица не их полета. Ему прочат блистательную карьеру, хотя…

Завод пыхнул дымами.

И Кохэн поежился, развернулся, будто ощутив вдруг что-то. Вперил взгляд в реку, и Мэйнфорд посмотрел. Сосредоточился.

Ничего.

Потоки стабильны.

Размыты.

Слабы. Это нормально для места, где воды слишком много. И странно даже, что здесь вообще хоть какие-то линии держатся.

— …он происходит из известной династии. И папаша его, к слову, тоже Теодор, — Кохэн говорил, не отрывая от реки настороженного взгляда. Что он видел?

Расскажет.

Если сочтет нужным.

— …сам понимаешь, традиции. Так вот, отец, Теодор-седьмой, а сын, выходит, восьмой, но между ними особого ладу нет. Тео наш принципиально взял фамилию матери, хотя отцовская в медицинских кругах значила многое. Скажем так, эта фамилия многие двери ему бы открыла. В колледж Тео пошел в Сайоле, хотя в Нью-Арке его бы приняли с распростертыми объятьями. Закончил с отличием. Проходил интернатуру в местном госпитале, там же и ординатуру. В Нью-Арк вернулся лет десять назад.

— Что?

Паренек выглядел молодым.

— У него дар, и яркий, — Кохэну нравилось удивлять. — Поэтому выглядит он куда моложе. Ему сорок шесть.

— Почти ровесник.

И это неприятно. Мэйнфорд на свой возраст выглядит или почти выглядит, а вот Тео… Тео казался юным.