Книга Дети Крылатого Змея, страница 74 – Екатерина Насута

— И что тебе надо, брат?

Кровь и вправду не солжет, но какой в этом родстве смысл? Какой смысл вообще в родстве?

У Мэйнфорда спросить, что ли?

— Не знаю, — Тео руку убрал. — Мне нравится твой запах. Да и нас осталось не так много… правильнее было бы сказать, что нас почти и не осталось. Я последний в роду.

— А я…

— Полукровка. Дед тебя не признает, но ты не должна огорчаться.

Еще и дед, который, судя по всему, не воспылает родственной любовью.

— Нет ничего хорошего в том, чтобы быть… — Тео поднял руку, демонстрируя полупрозрачную кожу, сквозь которую просвечивали синие кости. Зрелище было одновременно и завораживающим, и уродливым. — Синтию я не убивал. Не было нужды. Да, время от времени мы с ней спали, но и только.

Плотные, слегка загнутые когти отливали льдистой синевой.

— Синтия действительно мне звонила… я не солгал, когда рассказывал о том, что произошло.

— И теперь повторяешь мне?

— Повторяю, — Тео погладил Тельму по щеке. — Мне не хочется лгать тебе, осенняя девочка… я бы даже хотел стать тебе другом.

— С чего вдруг сейчас?

Тельма перехватила его руку и убрала. Хватит с нее игр.

— Я думал, что ты мертва… видишь ли… это было бы логично… и дед хотел, чтобы от тебя избавились. Мой отец и раньше удостаивал вниманием смертных, но, как правило, был достаточно осторожен, чтобы не плодить бастардов.

Вот значит как… бастард… и что? Тельма всегда знала, что родители ее не состояли в браке. Ей было плевать. Отец? Хватало матери. Братья и сестры? Уж о них она точно никогда не думала.

И теперь не желает.

— Элиза его зацепила. Она была интересной женщиной, — Тео не спешил отступать, напротив, он оказался вдруг рядом, настолько близко, что, не являйся он родственником, эта близость была бы двусмысленна. От него больше не пахло больницей.

Скорее распаренною землей.

Травой, которую, скосив, бросили умирать на солнце.

Отцветающими лилиями.

— Да, в его жизни случались и более красивые любовницы, но в ней горело пламя. А мы… мы всегда замерзаем. Ты ведь знаешь это?

Дети льда.

Отродья ночи.

И она ведь знает правду. Кровь имеет голос, просто Тельма раньше не желала слышать ее. Эта кровь позволила ей выжить. Эта кровь наградила даром. И кровь же потребует платы.

— Знаешь, — Тео наклонился, теперь он говорил на ухо, шепотом, и слова ласкали. Запретная связь? Разве что для людей. У ночных тварей иные законы. — Конечно, знаешь, и поэтому выбрала Стража. В нем живое пламя солнца. Я бы тоже его выбрал, если бы мог… это мерзко, не иметь возможности согреться. И потому отчасти я понимаю отца… Элиза пылала так ярко, что ее силы хватало, чтобы забыть о холоде. Чтобы поверить, что он… что подобные нам могут вести нормальную жизнь. Все совпало одно к одному…

Коготь подцепил прядь волос Тельмы.

И слегка царапнул шею.

— Старый Свет погибал… ты не помнишь? Нет? Конечно… там бы тебе не позволили родиться. Агония агонией, но у деда еще хватило бы власти. А здесь… здесь все иначе… иллюзия свободы, которой отец поддался. Я бы и сам поддался, если бы нашел в себе силы оставить мать. Опасайся любить, сестренка. На любовь тебя поймают, как форель на крючок, и будут держать. Дергать, напоминая, что эта любовь недолговечна, что она — снежинка в ладони, дыхни и растает…

— А ты поэт.