Книга Измена. Не знала только я, страница 113 – Аника Зарян, Каролина Шевцова

— Договорились.

Голос незнакомца — ровный, спокойный, со знакомыми интонациями, — действует на меня странным образом. Начинаю улыбаться. Скрещиваю ладони на солнечном сплетении, чтобы унять сердцебиение.

Дышу.

Этот голос много раз звучал в трубке моего телефона, в тишине моей спальни, в моём саду под дубом...

Разговор заканчивается, а я продолжаю стоять и надеяться, что он произнесет еще хоть одно слово — чтобы убедиться. Или наоборот, снова разочароваться.

Это слишком. Это абсурд.

И это уже похоже на паранойю.

В голове рождается вопрос за вопросом, а я не могу — и не хочу! — сдвинуться с места.

И, наверное, это действительно кажется странным со стороны, потому что в следующее мгновение я слышу за спиной шорох шагов по мелкому гравию и бархатное, низкое:

— Девушка?

Рвано вдыхаю теплый июльский воздух.

— Вам нужна помощь?

Разворачиваюсь на каблуках — и мы встречаемся взглядами.

Сглатываю.

— Не знаю.

В его глазах мелькает мимолетное, едва уловимое замешательство.

Щурюсь, слегка наклонив голову. Он зеркалит.

Разве в жизни так бывает?

Кровь приливает к лицу. Чувствую, как горят щеки. Не могу пошевелиться, не могу расслабить пальцы, сминающие шелк блузки у груди, не могу оторвать взгляд от его лица. Правильные черты, тонкие губы, волевой подбородок, светло-русые волосы с проседью у висков.

Весь шум Летнего сада — голоса туристов, музыка, щебет птиц — сливается в оглушительный гул в ушах.

Понимаю, что он тоже изучает меня. Молчит. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на губах, возвращается к глазам.

А потом телефон в его руках снова оживает. Я невольно задерживаю дыхание. А он, не прерывая зрительного контакта, спокойно подносит телефон к уху и так же спокойно произносит:

— Меркулов. Слушаю.

— Ах-х-х, — выдыхаю, губы сами собой складываются в улыбку.

И, кажется, он не слышит ничего, что ему говорят в трубке, как и я пару часов назад в своем офисе.

— Перезвоню, — сбрасывает, убирает телефон в карман. Сглотнув, произносит: — Андрей.

— Вера.

Мы, не спеша, идём по Летнему саду, не замечая вокруг никого. Уже удивились случайности нашей встречи. Уже посмеялись над путаницей с садами...

Теперь молчим. Но тишина между нами не неловкая, а насыщенная — как будто мы на самом деле разговариваем, просто без слов.

Просто...

И так невероятно сложно одновременно. Потому что где-то глубоко внутри все еще живет страх поверить. Страх доверять.

Я не знаю, о чем он думает. Но мы с ним одновременно останавливаемся у одного их треножников Каменной террасы. За спиной — «Амур и Психея», впереди, за ограждением — Лебяжья канавка.

А мы смотрим друг на друга.

Изучаем...

— Почему ты не ответил в тот день на мои звонки? — спрашиваю то, о чем много думала эти месяцы. — Я звонила.

Скольжу пальцем по вазону-треножнику, чтобы занять руки.

— Забыл телефон дома. — Он не отводит взгляда. — Обнаружил, когда уже был у дуба. Но не стал возвращаться — не хотел, чтобы ты пришла, а меня нет. Прождал два часа. Видимо, тот так и остался со включенным мессенджером, потому что, когда я вернулся, уже был разряжен. Зарядил, но до тебя уже не дозвонился.

— Потому что я тебя заблокировала, — признаюсь, тоже смотря ему в глаза. — Я решила, что ты передумал.

— А я решил, что ты испугалась.