Книга Невинная для миллиардера. Притворись моей, страница 27 – Татьяна Романская

— Нет у меня никаких кошек, — повторяю я.

— Давай поспорим, что есть? — говорит она, наклоняя голову набок.

— Что я получу, если выиграю этот спор? — спрашиваю я, хотя уже знаю, что выиграл.

Она пристально смотрит на меня, возможно, гадая, на что же я готов поспорить, чего бы мне хотелось.

Ответ на этот вопрос очевиден.

Я хочу снова поцеловать её, поэтому беру инициативу в свои руки. Я понижаю голос:

— У меня нет статуэтки кошки, Вероника. Я кошек терпеть не могу. Если я выиграю этот спор, ты выпьешь со мной в моем любимом баре.

Вероника едва заметно кивает в знак согласия.

— А если ты выиграешь? — спрашиваю я. — Если ты права, что я должен буду сделать?

Леон

Мы сидим в моем любимом баре и Вероника налегает на мартини.

Наш спор я выиграл с легкостью.

Я попросил жену показать мне эту фарфоровую кошку. Она встала, вышла в коридор, пошла в сторону библиотеки, но затем развернулась и села обратно.

Сейчас она изящно держит в руке бокал и наблюдает за мной.

— Наконец-то, теперь можно немного выдохнуть, — говорит она. — Что это было, Виктор Михайлович нас проверяет?

— Вполне возможно, он тертый калач, — отвечаю я.

Её взгляд перемещается с моего лица на что-то позади меня.

В другой ситуации я бы проигнорировал это, но любопытство заставляет меня обернуться. Я замечаю парня в костюме. Он примерно мой ровесник, но одет гораздо проще.

И ведет себя нагло. Он незаметно машет рукой моей жене.

— Ты его знаешь? — спрашиваю я, поворачиваясь к Веронике.

Я замечаю её руку, которая падает на колени.

Очевидно, она тоже ему помахала.

— Нет, — быстро отвечает она. — Не знаю.

Я должен был бы просто посмеяться, но мне совсем не смешно. Она здесь, со мной. Фиктивный брак у нас или нет — неважно. Она — моя.

Я поворачиваюсь к парню и приветливо машу ему рукой. Я хочу, чтобы он увидел наши обручальные кольца.

В попытке донести это получше, я окликаю его:

— Мы с женой угощаем тебя шампанским.

— Леон!

Шок в голосе Вероники заставляет меня обернуться к ней.

— Да, дорогая?

Этого достаточно, чтобы вызвать у неё улыбку.

— Ну, и зачем ты это сделал?

— Что я сделал?

Моя попытка прикинуться дурачком не прошла. Она прищуривается.

— Я не вижу ничего такого в том, что я поздоровалась с ним в ответ. Это элементарная вежливость! — говорит Ника.

— Ничего страшного, — возражаю я, качая головой. — Пусть знает, что ты здесь с мужем, Вероника. Попытался подкатить к девушке — получил от ворот поворот. Так часто бывает.

Она скрещивает руки на груди.

— Он и не пытался подкатывать, Леон.

— Он пытался.

Она отпивает из своего бокала.

— Раз уж ты такой эксперт в этом вопросе, скажи мне, сколько раз в день тебя отшивают, когда ты пытаешься подкатывать к женщине?

Я смеюсь.

— Нисколько.

— Нисколько? — Она смеется. — Скажи честно, Леон. Сколько раз?

Я отодвигаю свой бокал, чтобы взять жену за руку. Мои прикосновения сейчас гораздо менее нежные, чем были дома. Я хочу её внимания. Я хочу ее всю.

Глядя ей в глаза, я откашливаюсь.

— Меня никогда не отшивали женщины, Вероника.

Её пристальный взгляд блуждает по моему лицу, прежде чем встретиться с моими глазами.

— А я бы тебе отказала.

— Врешь! — обвиняю я.

Она запрокидывает голову и смеется.

— Я не вру. Ты не в моём вкусе, — говорит она, и это неожиданно обижает меня.