Книга Невинная для миллиардера. Притворись моей, страница 78 – Татьяна Романская

Но теперь я больше не хочу жить как раньше.

Я мечтаю о такой жизни, какую я вела с Леоном.

Не о доме и не о бриллиантовых серьгах я думаю, а о тех моментах, когда он смотрел мне в глаза и обнимал. Мне вспоминается его смех и его забота о том, чтобы мне было комфортно.

В том огромном доме я чувствовала себя спокойно только потому, что он был рядом.

Когда я думаю о том, что потеряла, то снова начинаю плакать.

Я не могу заставить его выбирать между мной и Виктором Михайловичем, я должна отпустить его и подать на развод.

Когда всё закончится, я всё ещё буду той же Вероникой, хотя сейчас я жалею, что не взяла фамилию мужа, чтобы хотя бы на мгновение стать его настоящей женой.

Я сажусь, и в этот момент слышу звонок в дверь.

Я хочу, чтобы Леон был рядом. Хочу, чтобы он обнял меня и сказал, что мы справимся с этим вместе, но я сомневаюсь, что это пришел он.

Он не пытался дозвониться или написать мне, если не считать короткого голосового сообщения, которое он оставил несколько часов назад.

Я не могу винить его за то, что он сдался. Я не стану ему отвечать.

Мое сердце разрывается от мысли, что он, должно быть, чувствует себя так, словно я бросила его, как и многие другие люди.

Звонок в дверь становится сильнее.

Я свешиваю ноги с кровати, подтягиваюсь и встаю.

Поправив блузку и юбку, я выхожу из спальни.

Я распахиваю дверь.

— Вероника, помоги мне. Меня тошнит, — бормочет Лиза, прежде чем, спотыкаясь, броситься в мои объятия.

— Сейчас я чувствую себя лучше, — шепчет Лиза, час спустя. — Наверное, просто съела что-то не то. Сегодня я покупала шаурму. Ей и отравилась поди.

Я завожу ее в отделение неотложной помощи, в больницу.

Когда она появилась на пороге моей квартиры и чуть не потеряла сознание, я усадила ее на диван и дала выпить воды. Как только она сделала глоток, ее начало рвать. Пока она бежала в ванную, я вызвала такси, и мы поехали в больницу.

Однажды у моей сестры было пищевое отравление, и она провела в больнице три дня. Лучше перебдеть.

— Я могу позвонить Роме, давай?

— Давай подождем, и Роме пока не будем звонить. У него дежурство заканчивается через пару часов, не хочу, чтобы он срывался со службы по пустякам.

Я улыбаюсь ей в ответ.

— Хорошо, так и поступим.

— Если тебе нужно куда-то отойти, я могу подождать одна, — предлагает она.

— Единственное место, где я хочу быть, — это в своей постели, чтобы плакать без остановки, — отвечаю я, крепко сжимая ее руку. — Так что я никуда не уйду.

— Спасибо тебе, Ник, — говорит она.

— Да что ты, не за что, — отвечаю я, обнимая подругу. — Я буду рядом столько, сколько тебе нужно, — серьёзно заявляю я.

Возможно, моя жизнь сейчас в полном раздрае, но я останусь в этой больнице столько, сколько потребуется Лизе. Возможно, к тому времени, когда ее отпустят, я уже буду понимать, что мне делать дальше.

Леон

— Здравствуйте, я лечащий врач Виктора Михайловича, — мужчина, стоящий передо мной, протягивает руку. — Николай Васильевич Нестеренко.

Я беру его за руку.

— Леон. Приятно познакомиться.

Мой взгляд скользит мимо него, к Виктору Михайловичу. Врач в отделении неотложной помощи заверил меня, что Виктор Михайлович будет в надежных руках одного из лучших кардиологов больницы.

Я предполагаю, что разговариваю именно с ним.