Книга Укрощение генерального, страница 112 – Татьяна Романская

Он выглядит уставшим, бабушка сидит рядом с ним. В сорокатысячный раз с тех пор, как я приехала, я удивляюсь, как я могла быть такой глупой, что подумала о… Ну и дура же я. Денис и бабушка болтают и наслаждаются вечером вместе. Раиса Степановна увешана украшениями, как новогодняя елка, и хлопает в ладоши в такт музыке.

— Для кого песня? - спрашивает бармен.

— Для Дениса, - выдыхаю я, - и Раиса Степановны.

Он кивает.

— А как тебя зовут?

— Алина.

Он спешит к сцене.

— Далее, ребята, у нас есть специальный гость!

Что?! Нет, это не я!

— Пожалуйста, поприветствуйте Алину!

Когда он хлопает в мою честь, около двадцати человек в ресторане без энтузиазма присоединяются к нему. Я делаю глубокий вдох и выхожу к микрофону.

Денис сидит, словно окаменев, с непроницаемым выражением лица. Раиса Степановна, сидящая рядом с ним, восклицает:

— Сынок, это Алина!

— Привет, Денис, Раиса Степановна, - дрожащим голосом говорю я в микрофон.

Я не могу поднять глаз. Если я увижу ужас, жалость или смущение в его глазах, я никогда не смогу исполнить эту песню. Мой голос срывается, и я откашливаюсь.

— Я написала эту песню, чтобы выразить свои чувства по поводу моего недавнего романа.

В зале раздается тихий шепот. Я их не виню.

— Эта песня называется «Не уходи», - продолжаю я хриплым голосом. Она была написана в моей квартире в Казани в течение последних нескольких месяцев, как дневник. Никто никогда ее не слышал.

Я начинаю с первого куплета, и он очень трогательный. Мне кажется, что я стою голая перед всеми и плачу. Мои слова полны горя и эмоций. Мой голос громкий и яростный, требующий внимания. Все взгляды устремлены на меня, включая его. С каждым моим вздохом, с каждой нотой, которую я удерживаю, я высвобождаю все больше боли. А потом я закончила. У меня больше нет воздуха в легких, и я не могу вымолвить ни слова. В толпе раздались пронзительные возгласы. Раиса Степановна подпрыгивала от возбуждения. А я чувствовала себя не в своей тарелке. Поэтому я просто сбежала оттуда, чтобы поскорее оказаться на свежем воздухе.

Выходя, я слышу, как бармен кричит мне вслед что-то насчет моих чемоданов. Я игнорирую его и продолжаю идти. Внезапно низкий, хрипловатый голос потребовал объяснить, куда я иду. Я обернулась. Мы с Денисом застыли в двух метрах друг от друга. Я не решалась подойти к нему ближе.

— Прости, - пробормотала я. - Я такая дура.

Он шагнул ближе, заслоняя меня своим телом. Его поразительные глаза смотрели прямо, требуя моего внимания. Я и забыла, как сильно я нервничаю в его присутствии.

— Больше никаких игр, Алина. Эта ситуация между нами - сплошные догадки, ревность и упрямство. Ты действительно думала, что я отец ребенка Ксюши??? Костя сказал мне вчера. Так вот каким ты меня видишь?

У меня внутри все переворачивается, когда я слышу явную злость в его словах. Он в ярости.

— Я понимаю, - шепчу я, глядя себе под ноги. - Я понимаю. Прости, что думала, что ты обрюхатил секретаршу. Я была неправа.

— Нет, ты не понимаешь, - рычит он, беря меня за подбородок. - Посмотри на меня.

Его глаза встречаются с моими, и его напряженный взгляд слегка смягчается.

— Давай начнем все сначала. Я люблю тебя, Алина. Я никогда никого не любил так сильно, как тебя. Я хочу, чтобы мы были вместе. Я никогда ни в чем в своей жизни не был так уверен. Я хотел тебя десять лет. Мне сорок один год. Я хочу жить с тобой. Я хочу, чтобы ты стала моей женой и матерью моих детей! - Его голос низкий и хрипловатый, когда он говорит.