Книга Мачо для стервы, страница 17 – Татьяна Романская

Господи, я думал, что не смогу стать еще жестче. Я чертовски ошибался. У меня возникло искушение вытащить свой член и заставить ее поиграть с ним. Но здесь недостаточно места, чтобы сделать это так, как я хотел бы, так, как мне нужно — с крепкой хваткой в волосах и ее широко открытым ртом. Она будет стоять на коленях, и я не смогу увидеть ее лица. Такого допустить нельзя.

Фантазии, точнее, учитывая, как повернулись события, план на будущее — это хорошо, но сейчас меня больше волнует, что я могу с ней сделать, не откладывая.

Она раздвигает ножки, предоставляя мне лучший доступ. Я прекращаю колебаться и прижимаю палец к ее клитору. Он такой набухший, что я представляю, насколько чувствительным он должен быть, как трудно не вскрикнуть, когда я прикасаюсь к ней.

Внезапно я жадно хочу, чтобы она сделала именно это, подала голос. Неважно, что мы стараемся не попасться.

Этот факт только усиливает мое желание.

Я снова трусь о нее, слегка усиливая давление. Когда ее глаза стекленеют и она прикусывает губу, я удваиваю усилия, вытягивая руку так, чтобы можно было толкнуться в нее пальцем.

Это помогает. Она издает едва слышный всхлип, но этого достаточно. Свободной рукой я прижимаю ее рот к изгибу своего плеча и грубо шепчу ей на ее ухо:

— Если ты издашь еще хоть звук, я остановлюсь.

Она мгновенно затихает.

Она реагирует на меня чертовски быстро. Она верит, что я могу остановиться, и отчаянно не хочет, чтобы это произошло.

Она такая хорошая девочка.

Но теперь мне придется мучить Яну еще больше, потому что она такая доверчивая. Ее дыхание сбивается. Я продолжаю ласкать ее до тех пор, пока она не вспотеет, не начнет извиваться и кусать ткань моего пиджака.

Она на грани. Еще один толчок в нужную точку, и я уверен, что она достигнет разрядки. Я не могу решить, что будет жестче — отстраниться сейчас или заставить ее кончить беззвучно.

В ту ночь в отеле она совсем не была тихой. Я не уверен, что она вообще сможет это сделать. Я должен делать все медленно, раз наша главная задача — остаться незамеченными. Так бы поступил любой хороший парень.

Но я не хочу быть хорошим парнем. Больше не хочу. Намотав ее волосы на кулак, я приподнимаю ее голову, чтобы видеть глаза. Затем, погружая свои пальцы глубже в нее, я касаюсь там, где она хочет — где ей нужно — и отправляю ее за грань.

— Шшш, — предупреждающе произношу я, когда ее лицо искажается в самом прекрасном измученном выражении, которое я когда-либо видел. Она трепещет на мне, все ее тело содрогается. Это потрясающе.

Отвлеченно наблюдая за ней, я продолжаю работу. Я безжалостен, даже беспощаден, до тех самых пор, пока она не обмякает в моих руках, ее дыхание не становится прерывистым, а кожа не блестит от пота. Она исчерпала себя.

А я?

Черт, я только начал.

Яна прижимается ко мне, даже когда может стоять самостоятельно. Она отводит взгляд, но я не могу перестать смотреть, не могу перестать впитывать каждую деталь в тонких струйках солнечного света. Ее тушь слегка размазана, волосы взъерошены, дыхание неглубокое.

И она вдруг кажется такой маленькой и беззащитной. Когда я впервые заметил ее, меня привлекли ее сила и уверенность. Ее нельзя назвать хрупкой женщиной, но сейчас в ней есть какая-то нежность. Элегантность, которую она предпочитает держать в секрете. Интересно, скольким людям она позволила увидеть себя такой?