Книга Мой неуловимый миллиардер, страница 121 – Татьяна Романская

— Они так сказали?

Мама кивает.

— Твой отец никогда не признается, но эти двое мгновенно украли его сердце.

Мои глаза наполняются слезами, и я всхлипываю. Хотя наши с детьми отношения стали лучше, я не думала, что они восстановятся полностью. Возможно, я ошибалась. Может, у нас все гораздо лучше, чем я думала.

— Мне все равно это не нравится, Лера, — говорит мама. — Я не хочу, чтобы тебе пришлось иметь дело с чужими детьми или с бывшей женой, которая может попить у тебя крови. Я не хочу для тебя ничего подобного, но я вижу, что ты любишь Сергея. Я вижу, что он тоже любит тебя.

Она колеблется и постукивает пальцем, размышляя.

— Мне это не нравится, — повторяет она. — Но я тебя благословляю.

Я в шоке смотрю на нее.

— Что?

Мама улыбается мне и кивает.

— Он хороший человек. Он не тот человек, которого я бы выбрала для тебя, но пока ты счастлива, это главное. Если ты уверена в нем, то я тебя поддержу. Я не могу обещать, что получится убедить твоего отца, но я постараюсь.

Она кладет свою руку на мою и сжимает.

— Просто будь счастлива, хорошо? Это все, чего я хочу.

Я киваю, по щеке течет слеза.

— Спасибо, мам. Это… спасибо тебе.

— Допивай чай и помоги мне приготовить что-нибудь на завтра. Твоя сестра все равно тебя уволила, так что можно и поработать.

Я сдерживаю смешок и киваю. Я совсем не ожидала такого исхода этого разговора. Я была уверена, что она поставит свои принципы выше моего счастья, но нет. Ничего подобного.

Лера

Фома смотрит на декана с ледяной улыбкой на лице.

— Сергей Витальевич.

Для меня до сих пор нереально, что он бросил свою работу ради меня. Это вызывает во мне чувство горечи и обиды. Такую высокую цену приходится платить, чтобы никто не пострадал из-за нашего выбора. Я не получила никакой несправедливой выгоды от наших с ним отношений. Фома всего лишь защищает меня в меру своих возможностей. Я никогда не получала помощи, о которой не просила, и никогда не просила его о том, о чем не попросила бы своего предыдущего научного руководителя.

Я прекрасно понимаю, что мы сами виноваты во всей ситуации, но осознание того, что Фома потерял работу из-за меня, злит и заставляет чувствовать себя беспомощной.

Декан поворачивается ко мне и улыбается.

— Валерия. Наше расследование было тщательным и включало в себя беседы с каждой стороной, связанной с вашей диссертацией. Все они подтвердили то, что мы и так подозревали: вы закончили работу над основными элементами своей диссертации до того, как ваш новый научный руководитель присоединился к преподавательскому составу. Поэтому мы допускаем вас к защите. Вы также можете снова приступить к преподавательской деятельности.

От облегчения, которое я испытываю при этих словах, мне становится дурно. Речь идет не только о моей диссертации. Если бы в университете отказали мне в завершении обучения, отец бы остался категоричен в своем отказе Фоме. Он никогда не дал бы нам своего благословения, если бы сегодня все закочнилось плохо.

— Спасибо, — говорю я декану, вежливо улыбаясь. Не сомневаюсь, что здесь мне доставят немало хлопот, когда дело дойдет до защиты диссертации, но это не страшно. Все, что мне нужно, — это шанс.

Декан смотрит на Фому и натянуто улыбается, как будто хочет извиниться, но знает, что не должен. Фома игнорирует его и поднимается на ноги, но я замечаю его загнанный взгляд. Он рад за меня, но ему, наверное, нелегко находиться здесь сегодня, зная, что он никогда больше не будет вести занятия.