Книга Мой неуловимый миллиардер, страница 42 – Татьяна Романская

— Фома? — шепчет она. Мое сердце начинает биться чаще при звуке ее голоса. Мне нравится, когда она называет меня Фомой.

— Привет, — бормочу я. — Ты заснула.

Она садится и проводит рукой по своим длинным волосам, выглядя немного взволнованной. Я поднимаюсь на ноги, не зная, стоит ли объяснять, почему я просто смотрел на нее, сидя рядом, или лучше оставить все как есть.

— Дети уже в постели, — говорит она мне, и я киваю. Я так и думал. — Мне пора.

Я хватаю ее за запястье, удерживая на месте.

— Не уходи, — мой голос мягкий, тон умоляющий.

Лера смотрит на меня, в ее глазах та же потребность. Это не желание, а нечто гораздо большее.

— Я не могу остаться.

— Выпей со мной бокал вина, — умоляю я. — У меня был такой длинный день, и я знаю, что у тебя тоже.

Я ожидаю получить свое законное “нет”, но вместо этого она смотрит на меня какое-то время, а затем слегка кивает, как будто все еще не определилась.

Я улыбаюсь ей и отпускаю тонкое запястье. Мне хочется взять ее за руку и переплести наши пальцы, но вместо этого я поворачиваюсь и иду на кухню, слыша за своей спиной звук ее шагов.

Она кивает, когда я показываю на бутылку красного, и я спокойно открываю ее. Вряд ли она понимает, насколько дорогая эта бутылка, а я не хочу, чтобы она знала. Я понятия не имею, чего я вообще хочу от нее сейчас. Может быть, дружеского участия?

Ее рука слегка дрожит, когда она берет у меня бокал, и странное чувство охватывает меня, когда я поднимаю свой. Как я могу страдать из-за того, чего у нас никогда не было? Как так вышло, что я вижу те же чувства в ее глазах?

Она делает глоток, разрывая наш зрительный контакт, как будто ей слишком больно смотреть мне в глаза.

— Если я спрошу тебя, о чем-нибудь, ты ответишь мне честно? — она поднимает голову и смотрит на меня, а затем кивает. — Тогда расскажи мне, Лера. Как ты?

Она улыбается, но улыбка не достигает ее глаз.

— Такое ощущение, что Меркурий в какой-то момент решил навсегда остаться ретроградным. Мне кажется, что я живу на автомате, потому что так надо, и редко чувствую себя по-настоящему живой. Отвечая на твой вопрос, у меня все нормально. Не хорошо. Не отлично. Просто… нормально.

Мое сердце сжимается от ее слов, и я опускаю взгляд на свой бокал.

— Каким-то образом тебе удалось идеально передать мои чувства, — я легко ей улыбаюсь. — Ну, учитывая, что ретроградный Меркурий — все еще полная чушь.

Она смеется, и это поднимает мне настроение.

— Я просто обязан как-нибудь показать тебе этот злополучный Меркурий, если ты не против? Я обещал тебе и всегда говорил себе, что сдержу это обещание, если когда-нибудь увижу тебя снова.

Ее глаза темнеют, выражение лица меняется, словно она тоже вспоминает, что еще я ей обещал.

— Да, — Лера улыбается, и впервые с тех пор, как она вернулась в мою жизнь, мне кажется, что между нами все в порядке, что мы не находимся на пороге очередной ссоры.

— Предупреждаю сразу, все твои представления о его ретроградности развеются.

Она хихикает, и, черт побери, от этого звука у меня сердце замирает.

— Я никогда не понимала, как человек, который любит астрономию, может с такой легкостью отвергать астрологию. Ты должен лучше многих понимать, что мы до сих пор знаем о Вселенной ничтожно мало.

— О, нет, — я качаю головой. — Только не говорите мне, что веришь еще и в инопланетян.