Книга Она полюбила бандита, страница 18 – Татьяна Романская

Когда дочке было три годика, у неё диагностировали порок сердца. Перегородка оказалось не до конца закрытой, и если раньше это никак не проявлялось, то сейчас все признаки сердечной недостаточности были на лицо. Она уставала от минимальной нагрузки, не могла нормально передвигаться по лестницам, практически не играла с ровесниками.

Было ли мне тяжело? Безумно. Мать Ани сразу после её рождения сбежала, и больше я никогда её не видел. Наверное, это лучшее, что она сделала в своей жизни для дочери. Моей малышке не нужна такая мать. Меньше всего на свете я бы хотел, чтобы она запомнила её и потом скучала.

Но нам с Аней невероятно повезло, что у меня есть родители. Они были моей опорой, когда я был вынужден наблюдать, как страдает моя малышка. Незадолго до смерти моего отца дочке сделали операцию по восстановлению межпредсердной перегородки, казалось, ее состояние значительно улучшилось. Однако врачи продолжали следить за функцией сердца, опасаясь дальнейшего развития осложнений и патологий со стороны других органов.

Несмотря на то, что сегодняшним утром Анечка была полна энергии, в последнее время она чувствовала себя немного более уставшей, чем обычно, и это беспокоило меня. Придя из школы, я отвел Веру в свой кабинет и рассказал ей историю болезни дочки, распорядок дня и другую необходимую информацию, которая могла бы помочь.

Через пару часов у меня заурчало в животе, и, взглянув на часы, я увидела, что уже перевалило за полдень. Спустившись в гостиную, я увидел, как Вера протирала пыль.

— Забирать со школы Аню через два часа. Не хочешь пойти со мной пообедать? Время ещё есть.

Девушка отрицательно замотала головой, при этом делая пару шагов назад.

— Спасибо, Денис, но я откажусь. Я люблю готовить, а на твоей замечательной кухне заниматься этим — сплошное удовольствие.

Я погладил ее по щеке большим пальцем и нежно улыбнулся.

— Я рад, что ты готовишь для нас, Вера. Но иногда и мне хочется побаловать тебя.

Она растерянно заморгала, смотря на меня. Я не был уверен, что она действительно знает, что делать в сложившейся ситуации. Да и выразился я немного коряво, недостаточно ясно. Я схватил ее за талию и притянул к себе, чтобы обнять.

— Ты моя, Верочка. И я никуда тебя не отпущу. С того самого момента, как я увидел тебя на крыльце моего дома, — я потерся носом о ее нос и улыбнулся, — в том самом шикарном костюме, который скрывал за собой все твои прелести. — Я наклонил голову еще ниже и прошептал ей на ухо, касаясь губами раковины. — Точно так же, как ты прячешь внутри себя тигрицу, которая, я знаю, там. Ту, которую только я смогу увидеть, ту, которую я выпущу на свободу, когда вновь окажусь у тебя в спальне.

Вера глубоко вздохнула, и ее голова откинулась назад. На лице застыла маска шока. Конечно, я прекрасно понимал, что после всего лишь нескольких дней знакомства с ней я сильно давлю на нее. Но ничего другого я поделать не мог. Мои грубые слова зажгли огонь в глубине ее голубых глаз и я это прекрасно видел. Ей нравились мои игры, хоть она это и отрицала.

Я поцеловал ее, побуждая разогреть огонь, стать соблазнительницей, которую я не мог дождаться в своих объятиях.

Когда я, наконец, заставил себя остановиться (это было только потому, что я был на волосок от того, чтобы послать все к черту и затащить ее в постель) она тяжело дышала, а ее глаза были прикованы к моим губам.