Книга Плохие парни оставляют раны, страница 11 – Айнави

— Да что ты себе позволяешь! Отпусти меня сейчас же, придурок! - безуспешно дёргаюсь я. И, разозлившись окончательно, в сердцах выдаю: - Ненавижу тебя, слышишь? Ненавижу!

— Правда что ли? - с сарказмом тянет Ник. Я злюсь, а он смеётся надо мной! Но уже буквально через секунду от моей злости не остаётся и следа, потому что Никита склоняется ко мне, прижимаясь почти вплотную и тихо говорит на ухо: - О своей ненависти, - он специально выделяет последнее слово, - другим рассказывай.

Ник так близко... моя ладонь лежит на его груди и я ощущаю как быстро бьётся его сердце. Также как и моё. Мы оба молчим, время словно замирает, и только музыка, еле слышно доносящаяся с первого этажа, не позволяет окончательно выпасть из реальности.

Ник так близко, а хочется быть ещё ближе. Хочется обнять его, стянуть с него футболку, прижаться всем телом, кожей к коже, прикоснуться губами к шее, в том месте, где пульсирует голубая жилка... это невыносимо, это сумасшествие какое - то! Нужно отстраниться от него, уйти из этой комнаты, а лучше из дома, но... рука непроизвольно дёргается вверх: я провожу пальцами по его груди, плечу, ключице, шее.

— Полина, - голос Ника звучит хрипло. - Ты что творишь?

Прикладываю палец к его губам, заставляя замолчать. Наклоняюсь немного вперёд, так что между нашими лицами остаётся расстояние, хорошо если в десяток сантиметров. Внимательно разглядываю его, кончиками пальцев поглаживая скулы, губы, подбородок. Близость Ника пьянит похлеще выпитого за вечер шампанского.

— Зараза, ты, Пономарёв, - выдыхаю я. - Обаятельная зараза. Валишь с ног как средневековая чума.

Никита улыбается, произносит, перехватив мою руку за запястье и опустив её к столешнице:

— Это самый странный комплимент из всех, что я слышал, - делает глубокий медленный вдох, - но, знаешь что, Полина, лучше замолчи. И не трогай меня, - пальцами второй руки сжимает моё бедро, - я всё - таки не железный. И, ни хрена, не благородный. И если ты сейчас не заткнёшься, то... - Ник не договаривает.

— То? Поцелуешь меня? - нарочито невинным тоном спрашиваю я, понимая, что так только ещё больше провоцирую его.

— Трахну, - наклонившись ближе, почти в самые губы выдыхает Ник.

Мы замираем, словно оказавшись у черты, через которую хочется переступить обоим. Не знаю, что сдерживает Ника... а я... он нравится мне так, как никто до него. Но долгое время мне удавалось обманывать саму себя, благодаря тому, что я старалась держаться от Никиты как можно дальше. И было бы разумно и дальше придерживаться выбранной тактики. Но сейчас от его близости, прикосновений, слов по телу растекается сладкая истома. Хочется послать всё к чёрту и поддаться своим чувствам. Пусть и ненадолго, но забыть о всех доводах разума. Мне с трудом удаётся сдерживаться от того, чтобы первой поцеловать Ника... к чёрту! Надоело делать только то, что правильно!

— Хочу тебя, - шепчу я.

Ник отшатывается от меня, быстро выговаривая:

— Ты пьяна, Полина. Тебе лучше уйти, - он словно пытается убедить себя, потому что чуть дрожащий голос и взгляд, которым он одаривает меня, не вяжутся с тем, что он говорит. - Ты же утром будешь жалеть.

Я бы даже могла посмеяться над абсурдностью складывающейся ситуации. Примерная отличница соблазняет одного из главных бабников универа, а он беспокоится о её чувствах. Может, соблазнительница из меня хреновая? Но по тому, как пальцы Ника всё сильнее сжимают моё бедро, забираясь под край юбки, по тому, с каким откровенным желанием во взгляде он смотрит на меня...