Книга Снимай меня!, страница 110 – Анастасия Соул

— Как у тебя наглости хватило сюда прийти? — продолжала причитать и ругаться она.

— Папочку открой, — указал пальцем в бумаги, которые ей принес.

За неделю, мой адвокат достал все разрешения на возобновления моей деятельности и все опровергающие постановления. Света опустила голову, начав перелистывать каждую бумагу, а я заметил, как у нее пульсировали вены на висках. После пятнадцатиминутной тишины, захлопнув папку, уставилась на меня, тяжело выдохнув воздух. Женщина встала, обойдя стол, остановилась на опасно-близком расстоянии.

— Ты же понимаешь, что ты легко отделался? Я просто тобой играю.

— Ты на это не способна, — усмехнулся, потому что читал в ее глазах смятение.

Она хмыкнула и провела пальцем по моему телу, начиная с шеи заканчивая ремнем на штанах. Резко схватив за застежку, придвинув к себе еще ближе, я моментально почувствовал, как ее грудь уперлась, а вокруг развивался приторный ванильный аромат.

— Зачем тебе все эти игры? — открыто с улыбкой, говорил ей в лицо.

— Ты посодействовал тому, чтоб мой муж сел в тюрьму. Это женская месть.

— Да ты же его не любила. Какая месть?

— Откуда тебе знать про любовь? — попыталась уколоть своей фразой, но у нее это плохо выходило. — У тебя каждая мимо проходящая баба это уже новая любовь.

Мы все также находились близко друг другу, и я чувствовал ее дыхание у себя на лице.

— Попросил бы. Не баба, а женщина.

— Ты смешон, — уже со злостью выплюнула она эту фразу.

— А ты прекрасно выглядишь, — сохраняя самообладание и спокойствие, говорил я. — Света, отзывай своих цепных псов и дай мне спокойно заниматься тем, что у меня хорошо получается.

— Это чем? Трахать каждую модель на своих съемках?

— Ты ревнуешь?

— Может и так, — она приблизилась ко мне и резко ухватила своими зубами нижнюю губу.

Боль пронзила меня и я тактично отодвинув от себя женщину, почувствовал вкус крови во рту.

— Зачем ты это делаешь? — вытирая рот, удивленно смотрел на когда-то хрупкую и неуверенную в себе девушку.

— Хочу, что бы ты напомнил о тех ощущениях, которые я испытывала, — намекала она на близость.

— При всем моем уважении, я не могу.

— Петя, ты меня расстраиваешь, — она прошлась руками по моей груди, а я перехватил ее за запястья и, отодвинув к столу, сделал шаг назад. — А когда я расстроена я становлюсь злой, а когда я злая, то могу совершать плохие дела.

— Света, ты прекрасная, великолепная, утонченная женщина. Очень влиятельная и жестокая, но я не могу дать тебе того, что ты хочешь. Мое сердце занято, моя душа принадлежит другой.

Глаза женщины заблестели от накатывающих слез, почему-то она резко приняла вид обиженной и несчастной дамы. Молчание повисло в кабинете, и только разбившиеся надежды беззвучно и в тоже время громко разнеслись в пространстве.

— Я молю тебя, оставь меня в покое, — резко обняв женщину, сильно прижал к себе, пока понимал, что она находится в прострации и осознании, что больше не сможет мне насолить или привязать к себе. — Благодарю тебя, за то, что ты есть, и была в моей жизни. Но наши пути разошлись.

Не было слышно ответа, только тяжелое, подрагивающее дыхание возле уха, говорило, о том, что она приняла все происходящее, и должна была отпустить меня.

* * *

— А она что? — поинтересовалась Вера.

— Просто смотрела на меня как побитая собака, — сидел в кресле дома у Веры, держа ее на своих коленях, словно котенка. — Душа моя, могу я тебе кое в чем признаться?