Книга Снимай меня!, страница 12 – Анастасия Соул

Я поднял голову и посмотрел на золотой расписной потолок Большого Театра в Москве. У люстры, не обычная роспись потолка, а настоящее живописное полотно, натянутое особым образом. Аполлон и музы, изображенные там, оберегают Храм искусства и наблюдают за артистами и посетителями театра.

Не смотря на мою распущенность и извращенность, сейчас я наполнял себя прекрасным. Опера «Борис Годунов» это лучшее, что я мог выбрать для себя на пятничный вечер. Мой телефон настойчиво вибрировал в кармане, но я не сдавался, а продолжал пропускать в себя искусство.

Досмотрев прекрасную оперу, я выдвинулся прогуляться по вечернему городу. На улице было ни тепло, ни холодно, такая странная пробирающая до костей весна. Ловя попутный ветер, я брел вдоль реки, как вдруг услышал гул машины, что заставил меня обернуться.

— Петя, да ты издеваешься? — кричал из открытого окна мой брат. — Я тебя весь день ищу, звоню, а ты трубку не берешь. Где ты был?

— В театре, — не сбавляя шаг, я продолжал идти вперед.

— Ох, опять эта загадочность и молчаливость, — Виталик передразнивал меня, закатывая глаза. — Прыгай в машину, погнали выпьем.

Я остановился и посмотрел на воду, в голове еще играла музыка из оперы и пели голоса. Но заставлять ждать брата я не хотел больше, поэтому спокойно обошел машину и сел на заднее сидение уставился в окно, слушая рассказ брата и его друга о том, как мы сейчас потусуемся.

— Слушай братан, я на тех съемках познакомился с такой красоткой бомбической, — сидел в пол оборота Виталик. — Она пригласила нас сегодня на вечеринку в клуб, будет толпа великолепных девочек.

Хмыкнув, я натянул дежурную улыбку на себя, давая понять брату, что мне все равно на этих «бомбических» девочек.

— Я видел, как ты уехал с этой девчулей, — говорил он про Антонину. — Как она? Огонь?

— Пожар.

Мне не хотелось обсуждать очередную свою, якобы, «победу». Хотелось просто расслабиться, поэтому я закрыл глаза и откинулся на сидение, ненадолго. Через пару минут меня толкнул брат, протянув горящую сигарету, однако это была не совсем сигарета. Он тяжело покашлял и подмигнул мне. Я взял свернутый косяк из рук брата и наполнил свои легкие тяжелым горьким и одновременно сладким дымом. Как молоко прокатился его клубок в моем рту и провалился глубоко. Я отодвинул от губ скруток травы, втянул воздуха еще наверх и ощутил тяжесть в грудной клетке.

В висках запульсировало, в ушах раздался звон, и я выпустил тяжелое облако, из своих легких ощутив прилив легкости и головокружения. Несколько затяжек и на моем лице появилась уже не совсем натянутая улыбка, она была естественная, ну как думал я.

Мы доехали и вышли возле какого-то закрытого клуба, мое сознание было немного заторможенным, а во рту пересохло. Хотелось пить или выпить.

— Я на бар, — сказал я брату и отправился в поисках выпивки.

— Давай братан, развлекайся, — Виталик похлопал меня по плечу, пока пробирался сквозь толпу.

Подозвав бармена раза с пятого я, наконец, попросил у него ром с колой. Вообще я не любитель разбавлять крепкие напитки, но жажда после расслабляющего косяка давала о себе знать. Он протянул мне бокал со льдом и я жадно сделал несколько глотков холодного и одновременно крепкого напитка. Подняв перед собой полупустой стакан, я посмотрел как переливается напиток, смешивая себя с таявшими кусками льда.