Книга Снимай меня!, страница 88 – Анастасия Соул

— Ты не понимаешь, у него сердце больное, он не выдержит, да и потом мне жизни не будет, — она замотала головой, отрицая все происходящее. — Его семья, партнеры, влиятельные друзья достанут меня.

Я попытался обнять ее, но было тщетно. Света вырвалась из моих рук и обошла стол налила себе пол стакана виски, что стоял у ее супруга на столе.

— Так ты за себя или за его здоровье переживаешь? До этого я не видел твоих переживаний, когда вывалила мужу о своей не любви и уходе.

— Как я вообще могла связаться с тобой, какая я дура была? — говорила она в стену, будто меня тут не было.

— А кто 15 минут назад говорил, что это лучший секс, оргазмы или мне приснилось?

Женщина оставляла меня без ответа, даже не смотрела в мою сторону, просто тихонько смеялась из-за нервов, не веря, что все так сложилось.

— Я понимаю все, ты сейчас расстроена, и я хочу тебе помочь… — начал пламенную речь, но не смог ее закончить, да и не знал как.

— Ты уже помог, — Света повернулась ко мне и с такой дикой злостью. — Я сама вляпалась и ты еще, нет, чтоб остановить все. Вообще никаких тормозов нет?

— Удобно сейчас обвинять меня, — возмутился я. — А где твоя голова была? Где были глаза твои? В районе моей ширинки?

Света обошла стол и со всей силы ударила меня по лицу. Я даже не дернулся, но ощутил неприятную жгучую боль на щеке.

— Ты змей, дьявол, искуситель… — она еще раз замахнулась, а я перехватил руку в районе запястья, приблизившись как можно плотнее.

— Искушениям, относящимся к данной категории, мы рождаемся сознательно, увлекаясь и обольщаясь собственной плотской, ветхой природой. Каков результат нам пишет Библия?

Света тяжело дышала и неотрывно смотрела на меня.

— Грех, бедствие, пагуба, смерть…Поддаваясь желаниям ветхой природы, мы вступаем на весьма скользкий путь с наисерьезнейшими последствиями. Поэтому если я змей, а ты поддалась моим чарам, то ты сама не лучше.

Женщина засмеялась и вырвала запястье из моей хватки. Она медленно села на стол, сложив руки у рта будто для мольбы, начала громко хохотать. Я ждал, не двигался и ждал, когда, наконец, она, что-то ответит.

— Странно, — наконец произнесла, остановив свой истерический смех. — Но все твои сладкие речи такие правдивые. Знаешь, раз так случилось, значит, так должно было случиться.

Она встала со стола и, схватив меня за лицо агрессивно прильнула к губам. Так сильно, будто пыталась вдавить их, целовала меня как никогда не целовала. Кусала, жестко оставляя свои следы, а я не в силах был сопротивляться, меня, будто парализовало. Было безумно неприятно, но я принимал это, как свое наказание.

Наконец, отлипнув, женщина вытерла свой рот рукой и улыбнулась.

— Выметайся, Мельников, спасибо, что открыл глаза.

Молча, я направился из кабинета, пока она ничего не сказала лишнего.

— «Ей бы к психотерапевту», — подумал я, и быстрыми шагами вышел из здания. На дворе была глубокая ночь.

Августовские ночи пахли осенью и прохладой. Холодные северные ветра на улице, напоминали, что лето — праздник года — почти уж закончился. Скоро осень — ненастная, затяжная, со всеми «прелестями» выматывающего душу слякотно — заморозочного межсезонья.

Не хотел брать такси, мне нужно было пройтись и восстановить картину происходящего. Вспомнил, что случилось. Я слышал громкий стук открывающейся двери, кто-то из людей в форме выбил из-под меня стул, и громила выстрелив, промахнулся. Я был на волоске, но все же был спасен той женщиной, которую когда-то обидел.