Книга Законная добыча, страница 81 – Саша Кей

Всё, что произойдёт потом, в эту минуту не имеет значения.

И мне не нужно долго и томительно, мне нужно сильно, резко, глубоко.

И Амир не разочаровывает.

Впившись в мои губы, он уже не раскачивается во мне, а, вдавив моё тело в матрас, беспощадно натягивает тесную дырочку рывками. Каждый толчок высекает искры, бросает в жар, плавит косточки.

Мои пальцы скользят по гладкой, покрытой испариной коже Сафарова. От мощной шеи вниз к напряжённым лопаткам. Нарочно впиваюсь короткими ногтями, чтобы лучше чувствовать. Кусаю губы Амира, трусь о его щетину щекой. Его предплечья придавили часть моих волос, но плевать. Лишь бы не останавливался.

Мы дышим в унисон, сердца бьются в такт на сумасшедшей скорости, и это не остановить. Узел внутри затягивается всё туже, всё сильнее давит раскалённый тяжёлый шар внизу живота.

Поцелуй-печать, клеймящий мою шею, шумное дыхание, неумолимые движения внутри, всё по отдельности не чувствуется, только всепоглощающая тяга владеет нами.

И лишь, когда от избытка ощущений я начинаю похныкивать, сильнее стискивая бёдрами Амира, он переносит вес на один локоть, и широкая грубая ладонь ярчайшим акцентом с нажимом оглаживает мои рёбра и сминает ягодицу.

Короткие, быстрые толчки выносят меня за границу вселенной, роняя в безбрежный чёрный космос. Брызги спермы, окропляющие живот, становятся финальным аккордом в этой партии.

Сафаров утыкается в мой лоб своим, грудь его ходит ходуном. Его ещё хватает на то, чтобы поцеловать меня в опущенные веки, а я уже не чувствую тела, превратившись в генератор энергии, волнами расходящейся от меня в этот мир.

Позволяю стиснувшему меня до боли Амиру перекатиться вместе со мной на спину. Его пальцы бродят вдоль моего позвоночника, а я слушаю его успокаивающееся дыхание. Сил нет, всё ушло в распыл.

— Ань?

Поговорить меня точно не тянет.

Ещё немного дёргает внизу живота, и саднит истерзанная киска, но всё это — как признак того, что я всё ещё жива.

Я не отвечаю Сафарову, трусь кончиком носа о его плечо и, отвернувшись, прижимаюсь щекой. Не моргая, смотрю на фактурную штукатурку стен, она постепенно расплывается перед глазами, и я впадаю в транс под мерный стук сердца Амира.

И не сон, и не бодрствование.

Словно я в безвременье. Просто лежу и вяло ковыряю уголок подушки, отброшенной нами в сторону в порыве того, что с натяжкой можно было назвать страстью. Охватившее меня желание было иррациональным, но таким понятным, и почти правильным.

Если бы не человек, с которым я решила утолить эту жажду.

Первым просыпается чувство неловкости, ему вторит стыд и, в конце концов, всё перекрывается чувством вины. Таким же необъяснимым, как мой поступок. Я же никому плохо не сделала, никого не предала.

Господи, я же не террориста поощрила, но яд уже отравляет мысли.

Всё так же молча, я неловко поднимаюсь, старательно натягивая на себя сбившееся комом покрывало. Не глядя на Сафарова, собираю с пола одежду. Чувствую, что он на меня смотрит, и руки дрожат, так что некоторые вещи удаётся поднять не с первой попытки.

Молчание становится не просто осязаемым, оно давит.

— Аня? — вопрос полон напряжения, но я пока не готова разговаривать.

Прячу глаза, но Сафаров, свесив руку, перехватывает моё запястье, когда я тянусь за футболкой.