Книга Законная добыча, страница 97 – Саша Кей

Я все это понимаю, но ничего поделать с собой не могу.

Хочу, чтобы Амиру меня не хватало так же, как мне его.

Хотя и не знаю, что бы я с его чувствами делала.

Поэтому я и задаю свой вопрос. Что будет, если я рискну дать ему этот шанс, о котором он просит. Отпустит ли меня Сафаров потом? Или будет ломать игрушку, как это сделал Джафар с его матерью?

А если все выйдет с точностью наоборот? Именно Амир решит порвать, а я лишь привяжусь сильнее. Мы ведь, женщины, имеем такую привычку. Далеко ходить не надо: у меня перед глазами пример моей матери. Терпела до последнего, и даже сейчас, когда они с отцом не вместе, ей больно в нем разочаровываться, жаль того, что уже не вернешь.

Я смотрю на Сафарова и жду.

Ну давай. Ты же сам говорил, что хочешь поменять свои установки. Так вот эту точно придется настраивать с ноля — не только говорить честно, но и обсуждать со мной свои планы. Плести свою паутину, держа меня в неведении, — верный способ не добиться желаемого.

Кажется, эта простая истина доходит до Амира, но ему все еще тяжело открываться. Я наблюдаю за игрой чувств на лице с неким злорадным удовлетворением. Я не хочу, чтобы Сафарову было плохо, но он заслужил свой урок. Впрочем, одно то, что я удостоена живой реакции, а не застывшей маски на лице, говорит о многом.

Но мне этого недостаточно.

Если и мне довелось в те страшные дни усвоить что-то, так это то, что довольствоваться меньшим — глупо. Ты не знаешь, сколько тебе отведено. Нужно брать лучшее из того, что есть. Не во всем компромиссы — хорошая стратегия.

— Я пока не могу даже думать о том, что не захочешь, — наконец признается Сафаров. — Это плохой вариант развития событий. Я к нему не готов. Нет у меня плана на этот случай.

Честно. Не то, что я хочу услышать, но честно.

— Я не верю, что из этого что-то выйдет, — помолчав, отвечаю я. Тоже не то, что Амир хочет услышать, но тоже честно. — По-моему, это как гангрену зеленкой мазать.

— К ампутации я не готов еще больше, — мотает головой Сафаров. — Это может вызвать ненужные рецидивы на почве фантомных болей.

Это сейчас, что? Шутка была?

Мы, оказывается, умеем.

Внутренне я все еще ощетинена, но дебильной псевдомедицинской шуткой Амиру все-таки удается разрядить обстановку. Однако, я по-прежнему не хочу уступать.

Здесь и нежелание давать слабину, и женская вредность, и понимание, что это все замки на песке.

— Мы возвращаемся к тому, что мне это не нужно. И даже вредно, — я открываю коробку с пакетиками чая. — Ты любишь зеленый?

— Я вообще чай терпеть не могу, — признается Амир. — Но если ты готова разговаривать только за чаем, буду зеленый.

Я, конечно, могу предложить ему кофе, но не стану.

Принципиально завариваю жасминовый. Пусть только поморщится, что чай из пакетика, а не крупнолистовой, собранный обнаженными девственницами в горах Шри-Ланки.

Сафаров берет кружку, и мне кажется, что он вообще не чувствует вкуса того, что пьет. Я могла бы и марганцовки ему навести. Выпил бы.

— Я хочу тебя переубедить. Может, сейчас тебе это не нужно, но я смогу это изменить. Не буду врать, что я белый и пушистый, но и не такое уж чудовище, Аня.

— Ты собираешься нехило поднапрячься, — комментирую я. — Переубедить меня непросто. Для этого просто нет предпосылок. Но еще больше все осложняет то, что я не понимаю, что тебе в голову стукнуло. Про внезапную сокрушительную силу любви можешь не рассказывать: не поверю. О какой любви на всю жизнь может идти речь, если мы знакомы по сути несколько дней? Для сумасшедшей страсти ты слишком хладнокровный человек…