Книга 8 секунд, страница 40 – Ася Федотова

— Офонарела? — взвился Руслан и вытер стекающие капли.

На одежду ему тоже попало. На вороте рубашки и светлом свитшоте расплывались брызги.

— Ты первый начал, — вступилась Лера.

— Мудак! — я брезгливо выплюнула и принялась судорожно собирать вещи в сумку, после чего протиснулась между сидящими студентами и партой и двинулась к выходу.

— Овца! Салфетки дай! — крикнула Руслан.

— Обойдешься!

В дверях столкнулась с преподавателем.

— Стрельцова, ты куда намылилась?

— Извините, Сергей Павлович, я кофе облилась, мне в туалет нужно — ответила и выскочила из аудитории.

Кинулась в ближайший женский туалет. Пульс бешено стучал.

Перед зеркалом там красились две девчонки. И только я появилась, резко умолкли разглядывая меня, взбешенную и всклокоченную, с огромным пятном на блузке.

Успела открыть кран с водой, как в туалет влетел Руслан, ботнув дверью об стену.

— Свалили быстро, — рыкнул на девчонок, отчего те быстро запихали в сумочки косметику.

— Больной! — пробурчала одна из них себе под нос прежде, чем покинуть туалет, прикрыв за собой дверь.

Беккер тут же защелкнул щеколду.

— Выйди отсюда! — зарычала на него. — Ненавижу тебя, понял? Ненавижу просто! Отстать от меня! Отвали уже, наконец! Что вот ты сделал? Как мне теперь на пары возвращаться, подумал? — разъяренно покопалась в сумке и ткнула ему в лицо пачкой влажных салфеток. — Оттирай теперь сам.

Последнее вылетело самой собой. И я моментально стушевалась, когда поняла, что ему предложила.

Но Беккер лишь удивленно выгнул бровь, перехватил пачку, достал салфетку.

— Забыла уже, что сама меня кофе окатила в буфете? Тоже, наверное, не думала, как мне потом на пары возвращаться.

— Ты мстишь что ли? Простить не можешь никак?

— Не могу, — признался Руслан. — Но не это.

Не раздумывая парень принялся водить салфеткой по мокрому пятну на блузе.

И был так близко. Опасно близко. Вновь его запах, его сила, его руки — все это дурманило до ватных ног и дрожащих коленей. До учащенного дыхания. Сорванного дыхания. До грохота в ушах и мурашек по коже.

Взглядом он следил за тем, что делал, а я не могла отвести глаз от ее пушистых черных ресниц, от татушки, выглядывающей из-под ворота рубашки, от его приоткрытых губ.

Все такое родное, любимое, знакомое до боли. Нужное до ломки.

И пока жадно разглядывала его, не заметила, как Беккер сместил салфетку с пятна и залез в вырез блузы, прерывисто выдыхая.

— Совсем ненормальный? — я опешила, когда ощутила его горячие пальцы на коже. И на одном только инстинкте залепила ему по щеке.

Беккер моментально поднял глаза. Заморозил своими бездонными океанами, а потом обхватил затылок, притягивая к себе, и прижался к губам.

Жадный поцелуй. Звериный. Приносящий боль вперемешку с диким удовольствием. Тело охватило удушливой волной накатившего желания. Опьянило истомой.

Он наказывал меня своим поцелуем. Вымещал в нем свою боль, а я в ответ — свою. Мы боролись в этом ненормальном танце, прижимаясь друг другу, беспорядочно шаря руками по телу друг друга. Будто проверяя, изменилось ли что с тех пор, как стали порознь. Как стали врагами.

И когда его руки вытащили края мое блузы и ладони обожгли спину, я резко отпрянула, но Беккер вжал меня лишь сильнее, не желая отпускать добычу.

Я замычала в поцелуе, попыталась отстраниться, уперлась руками в его широкие плечи.