Книга 8 секунд, страница 68 – Ася Федотова

Первый раз высказал эту мысль вслух. Долго терзающую меня мысль. Чтобы хотя бы услышать, как она звучала. Мама предложила мне этот вариант первой. И тогда я даже всерьез его не рассматривал, но с каждым прожитым рутинным, безрадостным днем понял, что, наверное, это и есть мой выход.

Это поступок подонка по отношению к Кате, но я понял, что больше просто не могу. Не тянет. Даже позвонить и сказать, что со мной все норм. Извиниться за сорванные планы.

Дэн присел рядом, покосился и сжал мое плечо.

— Лера хочет кое-что про Стрельцову рассказать тебе. Просит завтра после макроэкономики встретиться в "Пиноккио".

Очень интересно, чего же такого знает Лерчик? И еще после того, как сегодня на меня сама же наехала.

— Думаешь, есть смысл? — с недоверием спросил друга.

— Раз она просит, значит есть. Поверь, Лерчик просто так трепаться не будет.

P.S. Катя исполняла InWhite — Спокойных снов.

Бьянка — Кеды

Руслан был прав. И мне нечем крыть его обвинения. Я сама назвала Беккера игрушкой, и обратно уже не отмотать.

И сбежала сегодня не от него, не от затянувшейся на всеобщее обозрение перепалки, а от осознания, что мне просто нечего ответить.

Как же я ревновала, когда он миловался со своей девчонкой в актовом зале.

Беккер обнимал ее, скользя открытой ладонью по спине, а я вспоминала, каково ощущать подобное касание на оголенной коже. Как напрягались нервы, точно натянутые струны, а в животе было сладко и томительно.

Беккер склонялся к ее уху и с полуулыбкой шептал, отчего девица застенчиво краснела. А я вспоминала, как на парах мы сидели вместе. И пока я строчила за двоих лекцию, Руслан подсаживался вплотную, наглаживал мое бедро под партой и шептал безумно волнующие пошлости. Или уговаривал сбежать с пар и укрыться ото всех. Несколько раз я даже поддавалась.

Беккер прижимался к ее губам, а я вспоминала, какие они у него мягкие, податливые, а поцелуи напористые и жадные.

Это было неизлечимо. Как и болезнь моей сестры. Но можно было облегчить жизнь, тоже, как и в случае с сестрой. А лекарством выступит расстояние. Как бы обидно не было, но я понимала, что так больше продолжаться не может. Между нами буря. Мы оба не способны успокоиться и принять наше расставание. Мы оба измучены.

Поэтому я решила со следующего года переводиться в другой университет. И первой, кто узнал о моем решении, была мама.

Они с Валей неделю назад вернулись на реабилитацию. И я после учебы каждый день ездила в клинику, чтобы хоть как-то помочь.

Мама пребывала в эйфории и нервном мандраже, поскольку местные врачи подтвердили положительную динамику и взялись за подготовку сестренки к следующей операции. По плану всего осталось три, и Валя сможет жить.

Нет, она полностью никогда не поправится и даже не проживет долгую жизнь. К тому же до конца своих дней будет сидеть на куче препаратов. Но отведенное время все же сможет относительно полноценно жить. Без больничных коек, сиделок, кислородного аппарата, постоянных капельниц. Сможет ходить в школу, ведь ей уже исполнилось семь. Сможет заводить друзей, мечтать и надеяться. Поступить в институт, найти себя в каком-нибудь деле и, может, даже влюбиться.

Но пока очень страшно надеяться. И я старалась просто не думать о том, что будет после. Очень больно разочаровываться и терять надежду. Поэтому оставалось просто жить, помогать маме и улыбаться сестренке.