Книга 8 секунд, страница 93 – Ася Федотова

— Полина очень злилась, когда я дарил ей цветы. Ругалась даже за сорванный одуванчик. Она считала цветы живыми. И говорила мне, что слышит их болезненный вой... Но я все равно ношу цветы. Постоянно свежие. Не знаю, почему..., наверное, потому что, когда покупаю, позволяю себе представить, будто вернусь сейчас домой, а там она. Уже взрослая, но такая же красивая и наивная... Такая же, — Костя грустно хмыкнул, словно над чем-то рассуждая. — Как будто я могу знать, какой бы Поля могла быть.

— Кость, ты не виноват, — я попыталась поддержать уже почти бывшего мужа.

Столько отчаянной безысходности в глазах этого сильного мужчины я не видела никогда. Столько любви... Она тлела, как торфяник в пожары. Медленно, изматывающе.

Как же раньше я этого не замечала? Не замечала, что Костя никогда не смотрел на меня. Он смотрел сквозь меня.

— Нет, виноват, — Стрельцов потер переносицу. А потом открыл калитку, зашел внутрь и поставил букет в вазон. — Полька никому не была нужна. Даже матери своей. Она была неудобной, взбалмошной, несдержанной. Как дикий цветок на причесанной клумбе. Точного диагноза ей так и не поставили. В анамнезе куча заумных слов. Просто, чтобы не ошибиться. Как пальцем в небо. На случай чего-нибудь такого, что по итогу с ней и случилось. Ее никто, кроме меня, не любил. И меня... кроме нее тоже никто. Знаешь, почему моя мать так тебя и не приняла? Вовсе не из-за возраста или обстоятельств нашего брака. Нет. Мама боялась, что ты окажешься такой же, как и Полька. А второй раз я уже не выдержал бы... Знаешь, мне часто кажется, что меня больше и нет вовсе. Будто я тоже умер тогда. На мосту. Вместе с ней.

— Наоборот, ты должен жить за двоих. Вряд ли Полина там радуется тому, как ты страдаешь здесь по ней, — я подошла к Косте и положила ладонь на его плечо. — Тебе нужно ее отпустить. Сходи в церковь. Сходи на службу. К батюшке. Поговори, очисти себя. И попроси совета. Ты хороший человек, Кость. И заслуживаешь счастья.

Костя опустил голову. На его челюсти заиграли желваки. А потом Стрельцов вцепился в мою руку на своем плече и сжал пальцы.

— Прости меня за все, Ника. Если вообще можно такое простить. Я бы никогда не причинил тебе вреда. Я пытался сделать тебя счастливой. Пытался, как умел. А Руслан твой... Он любит тебя так же сильно, как и я любил Полину. Храбрый парень. Настырный. Ты держись за него, а я не буду больше мешать. Наоборот, помогу, если попросишь. Ты обращайся. И я бы тоже хотел, чтобы ты была счастлива. Ты тоже это заслужила, девочка. Ты заслужила.

Слезы покатились по щекам. И я обняла этого мужчину в последний раз. И теперь нам обоим стоит двигаться дальше.

Alex Warren — Ordinary

С мамой Ники, Галиной Сергеевной, у нас найти общий язык получилось не сразу.

Поначалу она меня остерегалась, а я все никак не мог отпустить тот факт, что она, по сути, приняла жертву своего ребенка ради благополучия и жизни другого своего ребенка. Как данную ситуацию не обзывай, не шлифуй и не прикрывай красивым фразами, но истина такова. Взрослая женщина выступила в роли не взрослого, а ее дочь наоборот.

Но, черт возьми, Ника сама была еще ребенком, когда делала свой выбор. Как вообще Галина Сергеевна позволила спустить все на тормозах? Выход бы нашелся. Да более трудный, не такой быстрый и удобный, но нашелся.