Книга Враг или Друг?, страница 44 – Ася Федотова

— И что сделаешь? Ударишь отца? Да, я тебя, как таракана раздавлю, сопляк! Думаешь силу накачал? — батя орет, а я смотрю в его налившиеся кровью глаза и не узнаю. — Короче, не сделаешь, как сказал, я отцу твоей, так называемой, девушки весь воздух откачаю. Нигде работы не найдет. Я ведь знаю, где Лисовский калымит. На хлеб не наскребут, ясно тебе?… Делай, что хочешь с Машкой, только вот она должна уже сегодня выйти из комнаты к своему дорогому родителю и желательно со счастливой мордой.

Батя ураганом выметается из моей комнаты, приложив напоследок дверью.

— Куда уж ясней — выдыхаю застоявшийся в легких воздух и склоняю голову к поджатым коленям, запуская руки в волосы. — Нахрен вас всех.

Хочется выть в голос, разнести тут все к чертям. А потом к Женьке. На колени перед ней бухнуться, прижаться носом к животу и шептать, умолять, чтобы простила. Чтобы не слушала никого. Уши ей закрыть. Спрятать ото всех и себе оставить. Забрать. Чтобы только моя, и никому больше не досталась.

Но вспоминаю ее отчаянную решимость, когда Лиса шла ко мне по коридору вызвать на разговор. Как она смотрела… Такое разочарование сквозило в каждом слове, в блеске ее глаз, я чуть не задохнулся. Чуть пополам не сложился. До блевоты затошнило, как труса последнего.

А уж когда она рассказала про видео… Я после того, как Лиса убежала, позвонил Беспаловой, требуя, какого хрена она Лисовской его послала. Слава богу, что Маша не оказалась у меня под рукой. Потому что придушил бы.

Только вот мне пришлось выслушивать очередную браваду про якобы сильную любовь, которая, если честно, просто смердит больной одержимостью, нежели настоящим чувством. Машка ревела, судорожно всхлипывая, давилась соплями, обвиняя меня в том, что сам ее довел до такого состояния. Как будто я виноват, что Беспалова меня совсем не цепляет. Не хочется, не стоит, не тянет. Не интересно. Даже противно просто по телефону с ней трепаться.

И как выкрутиться из этого дерьма я не знаю. Беспалова оказалась не такой уж безобидной овечкой, какой пытается казаться. Вокруг пальца меня обвела. Красиво обставила. В тупик загнала, сучка. Ни одному ее слову не верю. Гнилое нутро издалека видно.

Не хочу идти у отца на поводу, но все же страх за Женьку берет верх. Беспомощно матерясь я хвастаюсь за телефон и в ночи набираю Беспаловой сообщение:

«Привет, ты как?»

* * *

— Ну, ты попал, братан — Диныч протягивает мне газировку и откидывается на спинку дивана. — А Лисовская че? Уже неделю от тебя шарахается.

— Назвала дерьмом и запретила с ней разговаривать — обхожу бильярдный стол и пристраиваю кий. — Ей Машка видео прислала, где я на той хате с голой задницей лежу.

— Ты предъявил?

— Предъявил — остервенело забиваю шар. — Беспалова рыдала, как чумная. Типа любит, сил нет, бес попутал. Совсем поехавшая.

— А покажи ее? Фотка есть?

— Откуда? — хмыкаю, оглядываюсь на друга. — Сейчас страницу найду.

Отвлекаюсь от игры, достаю телефон, изучая содержание соцсети в поисках нужного профиля. — Любуйся — протягиваю Динычу девайс.

Тот внимательно всматривается, увеличивает фотку и ржет. Ржет во все горло. Придурок.

— Это та самая Маша? — передает телефон обратно. — Ты не помнишь ее что ли? Спортивный лагерь. Седьмой отряд. Мы же с пацанами предупреждали, что по тебе там девчонка сохнет. Эта она и есть.