Книга Бывший одноклассник, страница 23 – Ася Федотова

Вот это, твою мать, сейчас был нокаут.

Таня охренительно красивая. Просто срыв башки. Лотерею у природы выиграла. Сколько раз я представлял, фантазировал, что у нее там под одеждой спрятано, но и не мечтал о том, что сейчас вижу перед собой. Как будто для меня была создана, только не понимает этого.

— Чего залип? Давай быстрее — скулит Осипова, возвращая меня в реальность. Я, наверное, сейчас выглядел, как долбаный девственник. Быстро смачиваю в воде полотенце и прикасаюсь к животу. Таня рвано выдыхает и откидывается на подушки.

У меня дела совсем плохи. Это, блин, просто унизительно, но я ничего не могу с собой поделать. Физиология. Протираю тело, спускаюсь к ногам. Не смотрю на ее лицо, потому что Осипова закатила глаза. Она болеет, и это стремно, вести себя, как последнее дерьмо.

Одновременно подаю ей градусник, чтобы померила температуру. И когда та снижается на пару градусов, прекращаю пытку. Расправляю футболку и накрываю одеялом ноги. Отношу таз с полотенцем обратно в ванную комнату.

Таня заснула. Когда очнется, нужно будет что-нибудь поесть. Звоню в доставку, заказываю для нее куриный бульон, а себе вок с телятиной.

Когда приезжает курьер, по-быстрому закидываюсь лапшой и отвечаю Лиле, что не смогу ее сегодня забрать из универа. Про Осипову не говорю. Не хочу, чтобы Тане из-за меня прилетело. Вру, что сижу в автосервисе, приеду позже.

— Тим — хрипит Таня. Во сне или наяву не разобрать. — Ты только не уходи, пожалуйста. Не оставляй.

Улыбка подергивает мои губы. Подхожу к кровати и склоняюсь над головой.

— Спи, я здесь.

Устраиваюсь в кресле, зависаю в телефоне и не замечаю, как меня постепенно вырубает.

Таня

За окном темно. Оглядываюсь по сторонам. Рядом в кресле спит Тимур. Голова откинута на спинку в сторону окна.

Присаживаюсь на кровати и со скрипом дотягиваюсь до мобильника. Уже восемь. Сглатываю слюну и понимаю, что больше не чувствую такой резкой боли, как утром. Меряю температуру. На табло высвечивается тридцать семь и две. Нормально. Жить можно.

На тумбочке лежит упаковка с антибиотиком и стакан воды. Принимаю таблетку и встаю с кровати. Голова идет кругом. Придерживаюсь одной рукой за мебель и осторожно ступаю по ворсистому ковру. Подхожу к креслу и замираю.

Тим так уютно смотрится в нем. Безмятежно. По-домашнему. Свет от фонарей рассеивается по его лицу и волосам, падает на длинные ресницы и приоткрытые во сне полноватые губы.

Никогда его себе не хотела, а сейчас в груди неприятно щемит. Сердце нежностью окутывает, а руки невольно к лицу тянутся.

Одергиваю себя. Не нужно этого всего. К тому же Тим сказал, что и не было у него ко мне никакой любви. Просто гормоны.

Осторожно дотрагиваюсь до плеча и тормошу.

— Тимур — зову его.

Он просыпается, сонно осматривается по сторонам, потирая глаза пальцами, а затем в темноте вглядывается в мое лицо.

— Ты как?

Пожимаю плечами.

— Уже лучше.

— Слушай — прочищает горло. — Я там бульон куриный заказал. На кухне стоит. Может, разогреть? Тебе поесть нужно, а то антибиотики на голодный желудок как-то не айс.

Не могу скрыть подкатывающую улыбку.

— Спасибо, я позже обязательно поем.

Немного знобит, значит опять температура наверх поскакала, но Тиму об этом не скажу. Он и так уже очень много для меня сделал. Заслужила ли я такое отношение вообще?