Книга Ты на меня не смотришь, страница 67 – Ася Федотова

Она по уши влюблена в этого Соколова. Ее колотит. Но Лиля не плачет, лишь с силой сжимает в кулаки тонкие пальцы, впиваясь ногтями в нежную кожу на ладонях.

И меня накрывает от мысли, что я тоже могла вот так потерять Яна, даже не успев все ему рассказать. Даже не объяснившись.

Как же страшно терять любимых. Невыносимо страшно.

Спустя пару часов всеобщего балагана, в котором пребываем и мы с Яном, вернее я сижу рядом с Таней на диване, возле кофейного аппарата, а парни вместе с родителями Никиты и Лилей нарезают круги у дверей в операционную, из блока выходит хирург, оперирующий Соколова.

Он объясняет, что операция прошла успешно, Никиту переводят в реанимацию, но просит остаться на ночь лишь паре — тройке человек, а остальным покинуть клинику, чтобы не мешать работе отделения.

Отец Соколова уходит вместе с врачом, а мать и Лиля остаются.

— Давай к восьми завтра — договаривается Ян с Тимуром.

— Да, родителей сменим — соглашается Тим. — Поспят хоть.

Марек похлопывает друга по спине.

— Если что-то станет известно, позвоню.

Тимур вместе с Таней, кивнувшей мне на прощание, усаживается в салон подъехавшего такси.

— А тебя я сам довезу — Ян разворачивается ко мне. — Не переживай, я уже успел протрезветь.

Соглашаюсь, но стоит нам вырулить с парковки на трассу, понимаю, что не хочу сейчас с ним расставаться. Не хочу оставлять одного.

— Меня, наверное, в общагу не пустят до утра. Сегодня комендантша на посту — зверь. — захожу издалека, потому что никак не могу найти в себе сил и во всем признаться.

Ян заметнее сжимает руль и переводит внимание с дороги ко мне. Всего несколько секунд, но меня опаляет острой волной, хлынувшей по телу в район живота. И теперь тянет и приятно ноет.

— Поехали ко мне — произносит он, откашливаясь.

Я утыкаюсь взглядом на руки, сложенные на коленях и сжимающие край крохотной серебристой сумочки.

— Не бойся, не трону… Если сама не захочешь.

И как признаться, что я хочу! Где найти столько смелости?

— Хорошо — согласно киваю в ответ и отворачиваюсь к боковому окну.

Вскоре въезжаем в уже знакомый охраняемый двор, направляясь к знакомому дому. Ян молча берет меня за руку и ведет за собой через просторный холл в сторону лифта. Поднимаемся под звучание ненавящивой мелодии, льющейся из динамика, но ладони так и не разжимаем. Она у Яна горячая и сухая. Родная и внушающая трепет по всему телу.

— Хочешь перекусить или, может, чай? — спрашивает, когда забирает мою куртку, чтобы повесить на вешалку.

— А есть что-нибудь покрепче чая? — вылетает так быстро, что я даже не успеваю сообразить, где нахваталась такой дерзости.

Ян проходит к открытой кухне и с интересом рассматривает меня.

— Помнится в последний раз, когда ты просила меня захватить с собой виски, на следующий день я предстал для всей семьи насильником.

— Прости — прикрываю глаза, не выдерживая искрящейся боли, отразившейся на его красивом лице.

Он лишь хмыкает в ответ и нагибается вниз, чтобы достать из выезжающей полки бутылку коньяка.

— Как же тяжело было тебя ненавидеть, Чижик — достает из прозрачной дверцы два пузатых бокала на короткой ножке.

— Тебя тоже — тихо соглашаюсь, осторожными шагами ступая по паркетной доске. — И забыть.

— А в итоге смогла? — спрашивает, примагничивая меня своими нереальными небесными глазами, засасывающими, как морская пучина, и протягивает бокал.