Книга Без права на счастье, страница 29 – Катерина Крутова

— Обязательно позвони, Вероника. Буду ждать! — подмигнув на прощание, малиновый пиджак резво сбегает по ступеням и покидает здание. Вахтерша одаривает девушку неприязненным взглядом старости, завидующей возможностям молодых, и направляется к лифту, а Вера задумчиво мусолит в руках дорогой дизайнерский картон и не знает, что делать с внезапно подаренным судьбой шансом.

* * *

Кравчук объявляется через неделю, когда прошли синяки, а сон при включенной лампе из рваного дерганого кошмара впервые обернулся благословенной темной бездной без сновидений. Верка спряталась в учебу — консультации, диплом, библиотека и компьютерные курсы почти не оставляют времени на страдания и жалость к себе. Она не красится, не наряжается и вообще старается меньше привлекать внимание. Тактика работает — брошенную королеву прекратили обсуждать, не шепчутся за спиной и даже не оглядываются вслед. Она стала тенью, серой мышью, избегающей яркого света жизни. Верка надеется, что потеряет привлекательность для Шланга и он забудет о своих претензиях на нее. Но Серый вырастает меж библиотечных стеллажей в тот момент, когда она почти поверила в успех плана.

— Скучала по мне? — по-хозяйски сжимает задницу и впечатывает поцелуй в щеку. Увернуться и не подставить губы она все-таки успела.

— Смотрю, кто-то желает повторить урок? — ладони становятся грубыми. Серый теснит ее в угол, утыкается лбом в лоб, хватает за руку и прижимает к своей ширинке. — Доктор Хер пришел проверить не заросла ли твоя щель и назначить новые процедуры.

Рука Кравчука уже задирает плиссированную юбку, лезет выше. Верка пытается увернуться, а Шланг недовольно рычит, наткнувшись на преграду колготок:

— Чо ты монашкой вырядилась?! Моя чикса должна быть лучше всех!

— Зачем? Чтоб ты меня на площади трахал, а все кругом дрочили? — слетает с губ несдержанное внутри.

Серега удивленно выгибает бровь и впивается пальцами между ног с такой силой, что точно порвет последние целые капронки. Вера прикусывает губу, боясь дальнейшего, но вместе с тем ощущая странное облегчение — впервые она открыто высказалась и выступила против.

— Забыла для чего бабам рот дан?! — мерзкая сильная ручища стискивает щеки, толкается пальцами между губ до гортани, — ну?!

Кравчук шипит на ухо, а Верка мычит, проигрывая очередную схватку здоровенному ублюдку. Колотит кулачками в широкую грудь, но лишь оттягивает неминуемое. Шланг отпускает лишь когда она покорно обсасывает каждый палец, особо тщательно вылизывая большой. Эрекцию Серого заметно даже в библиотечном полумраке. Он пытается нагнуть ее прямо у стеллажей, но Верка, кляня себя за слабость, умоляюще ластится, просит:

— Давай не здесь.

Неизвестно, что имеет на Кравчука эффект — Веркина мольба или осуждающий взгляд пожилой библиотекарши, застукавшей их в непотребном виде среди трудов Карла Маркса и книг по экономике. Однако Шланг, прикрыв вставший хер кожаной курткой, хватает девушку за руку и волочет едва поспевающую за его широкими шагами на парковку, где стоит шестисотый мерин.

— Побырому давай! У меня на базе стрелка с крутыми людьми!

На заднем сидение мерседеса Вера сама покорно стягивает колготки и белье. Хорошо хоть окна тонированные и никто не видит, как Серый задирает ей ноги под потолок, высвобождает хер и трахает быстро, не больше минуты, напоследок вынуждая ее изогнуться так, что голова оказывается между ног, а губы обхватывают головку хуя и сосут пока Шланг не кончит.