Книга Овертайм, страница 181 – Мария Коваленко

* * *

Когда спустя двадцать минут в парадную дверь спортивного комплекса постучали, немолодой охранник Всеволод Порфирьевич вспомнил имена всех святых, которых знал. Громоздкая фигура гостя не внушала оптимизма. Еще меньше его внушал суровый, злой взгляд пришедшего.

— Боря, ну наконец-то, — Анастасия Игоревна Барская незаметной тенью выпорхнула из коридора и принялась собственноручно открывать мудреные замки. — Прости еще раз, но вызвать полицию я не решилась.

— Правильно, куда уж полиции до меня? — огромный лысый мужчина коротко кивнул сторожу и двинулся за гостьей.

Всеволод Порфирьевич с изумлением посмотрел на удаляющуюся парочку и пошел заваривать себе чай. Стараниями нахального пацаненка привычное, спокойное дежурство превратилось в не пойми что.

— Костя! — мощный бас Конева заполнил коридор. — Прекращай спектакль и открывай дверь.

— Борис Иванович? — мальчишка явно не ожидал такого поворота.

— Нет, крестная фея! — хмыкнул хоккеист. — С розовыми крыльями и волшебной клюшкой.

— Костя, — тут уже вмешалась Настя. — Дядя Борис специально приехал, чтобы поговорить с тобой. А у него, между прочим, завтра игра и надо отоспаться. Открой, пожалуйста, дверь.

— А правда, вы не будете вызывать полицию?

Настя с Борисом переглянулись и хором ответили:

— Нет!

— И ругать меня не будете? — Костя, как настоящий переговорщик, попытался выпросить для себя необходимые условия.

— А вот этого обещать не могу, — проигнорировав умоляющий взгляд Барской, изрек хоккеист.

Когда в замке повернулся ключ, Настя не поверила удаче. Упрямый мальчишка решил-таки довериться своему кумиру. Сам кумир заразительно зевал рядом и, судя по выражению лица, никакого особого восторга не испытывал. Опережая Бориса, женщина потянула дверь. Ослепительно яркий свет из раздевалки резанул по глазам.

— Вы обещали не ругаться, — пугливо повторил Костя.

— Еще че… — Борис сделал шаг в комнату и замер. Все слова застряли в горле.

На него, не мигая, смотрел щуплый паренек. Старенькая, потрепанная куртка, истоптанные ботинки и яркий вязанный шарф на тонкой шее — казалось бы, обычный пацан, каких тысячи. Шалопай, нагло считающий, что взрослые должны плясать под его дудку. Казалось бы… Глаза говорили иное. Огромные, синие, они взволнованно смотрели на вошедших из-под длинных, как у девчонки, ресниц и сверкали отчаянным огнем. Ни нахальства, ни дерзости. Страх.

— Пацан, — Борис присел на корточки. — Что случилось? Ты от родителей сбежал?

Костя мгновение подумал, а затем отрицательно замахал головой.

— Это не ответ.

— Нет… — с трудом выдавил он.

— Ты можешь мне нормально ответить, где твои родители? — собеседник начинал заводиться.

— У меня нет родителей. И бабушки… — мальчишка зажмурился, будто боялся, что глаза его предадут. — Больше нет! — не заплакал, выдержал.

— Господи, — Настя, все это время настороженно наблюдавшая за происходящим из-за спины хоккеиста, закрыла рот ладонями.

— Только не вызывайте полицию, пожалуйста. Я не хочу назад в детдом, — Костя переводил испуганный взгляд с женщины на мужчину, боясь услышать ответ. — Все равно снова сбегу.

— И что же ты здесь искал, боец? — Борис тяжело вздохнул.

Сомневаться в словах паренька не приходилось. И глаза, и одежда, и эта проклятая бессонная ночь — все говорило в его пользу. Сбежал.