Книга Жги, детка!, страница 147 – Мария Коваленко

— Они за лето так ожирели, что еле с бока на бок переваливаются, - сняв шлем, я вытер полотенцем голову. Смог бы - весь обтерся. Пот залил с головы до ног, слабый соперник на деле оказался крепким орешком, и не осталось никаких сил, чтобы снова вернуться на площадку.

— Ну, знаешь ли, - тренер крякнул в сторону, - не все детишек в отпуске тренируют.

— Не всех ставят в позу и заставляют раскорячиться, - вернул я должок.

— Ну, раз ты у нас корячиться привычный, - Градский оперся двумя руками о бортик и быстро осмотрелся, - готовься. Следующей твоя "тройка" выходит. Играете до сирены, и только посмейте закончить игру без шайбы.

Раньше эти слова придали бы мне силы. Форвард Клюев рвался в драку даже побитый и уставший как собака. Форвард хотел только схватки. Сейчас же на плечи словно мешок картошки опустили. Итог всей игры, последняя пятиминутка, капитанское звено – вместо всплеска адреналина ответственность за горло взяла и придавила к сиденью.

— Готов? – обернулся тренер.

Резко защелкнув шлем, я поднялся.

— Да! – бросил последний взгляд в сторону группы поддержки и перекинул одну ногу через бортик. – Будет у нас шайба.

* * *

Первый шаг на льду.

Длинный второй...

Скамейка запасных осталась далеко позади, и азарт игры наркотиком разлился по венам. Химия работала одинаково, сколько бы лет мне ни было.

"Шайба! Нужна шайба!" - вместо вдоха и выдоха.

"Быстрее! Смогу!" - вместо усталости.

Мысли с анализа и размышлений сократились до коротких "поворот", "обойти" и "клюшку ребром". Взгляд мгновенно зацепился за черный кругляш шайбы и двух ассистентов звена. Все на месте, можно работать. Я больше не Ник Клюев, не нападающий и даже не капитан. Машина! Слаженный механизм из мышц, связок и зрения, тренированный забивать.

Секунды на табло побежали быстрее, и скорость скольжения достигла пика. Сухой счет – ничего еще не решено. Кто-то боролся за то, чтобы не стать проигравшим, кто-то дрался за победу. В моих планах была лишь шайба в чужих воротах и победная сирена.

Оставалось лишь успеть, и я спешил.

Проход за красную линию. Проход за синюю линию. Нырок за спину соперника. Непозволительно долгая, жесткая борьба за шайбу у бортика. Поднимающиеся на трибунах зрители. Гвалт, закладывающий уши. Все происходило так быстро, что мозги от напряжения готовы были вот-вот закипеть и брызнуть из ушей.

Сил больше не осталось. Резерв давно был на нуле, но, когда ворота оказались уже совсем близко, и мой правый нападающий подкатился за спину вратарю, я выжал из себя последнее, что было. Один короткий пас, и больше никакой борьбы. Пан или пропал. Без разницы, кто станет автором победы.

Бежавшее до этого с сумасшедшей скоростью время вдруг замедлилось, смазывая движения в размытые линии. Пот залил лицо, и, даже не надеясь рассмотреть борьбу на пятачке, я повернулся к воротам. Последнее движение в матче. Решающий момент.

Не моргая, я смотрел вперед. Правая створка, левая створка, плотная сетка, натянутая на ворота, огромная, почти до потолка, тонкая сетка за бортиком. Пространство ворот будто расширилось, вместив в себя половину арены, и на долю секунды мой взгляд зацепился за женскую фигуру на сцене за всем этим обвитым сетками безобразием.

Лиза!

Прозвучавшую сирену и оглашение счета я, кажется, так и не услышал. Наверное, я бы не услышал сейчас даже собственного имени, сказанного в рупор на ухо. Если существует в природе "любовный столбняк", то сейчас со мной случился именно он.