Книга Бессонница, страница 114 – Мария Коваленко

— Все прекрасно! Готовиться к эфирам без тебя труднее, но Мисюров пока не жаловался, - затараторила я. – Еще у нас закончился кофе. Вроде бы только на прошлой неделе ты покупал пачку, а уже ничего нет. Думаю, на кого из кофеманов грешить: на Аллу или на Эденберга?

— Ну... про кофе это, конечно, важно, - остановил Костя, - но я про другое.

— А про что? – я захлопала ресницами, словно передо мной был не знавший меня как облупленную товарищ, а какой-нибудь мечтающий попасть под юбку Алекс Рей.

— Жизнь твоя как? Мне наконец можно не волноваться?

— Жизнь? – я нервно сглотнула.

Пожалуй, об экстрасенсорных способностях некоторых личностей можно было выпускать отдельные передачи, а о способностях мужчины, который сейчас лежал передо мной – многосерийные циклы.

— Кто на этот раз отличился: ты или твой ненаглядный? – прямой вопрос загнал в угол.

Говорить о проблемах не хотелось. Не с Костей, которому и так уже досталось. Но друг уже плотно сжал губы и нацелил на меня свой сканирующий взгляд, что стало ясно: "Тайм-аут мира и покоя закончился. С возвращением на грешную землю!"

— Ничего серьезного, - я все же попыталась отмахнуться.

— У тебя градация неприятностей: "серьезное", "катастрофа", "апокалипсис", - с профессорским видом изрек мой настойчивый визави. - Если сейчас не "серьезное", то что? "Катастрофа" или "апокалипсис"?

— У меня... – язык не поворачивался.

— У тебя. Продолжай.

— Руслана хотят снять с должности, - выпалила я на одном дыхании.

Костя удивленно выпучил глаза.

— И?!

От капитуляции легче не стало, но дальше юлить было некуда.

— Я заранее знала, что ему грозят неприятности. Знала, и ничего не предприняла.

Друг закрыл глаза и, сложив губы буквой "о" бесшумно выдохнул.

— Жанна, когда же ты усвоишь, что не обязана никого спасать? Твой ненаглядный давно не маленький мальчик.

— О спасении я и не говорю. Но предупредить...

— Только не говори, что ты не пыталась. - Будто я несу полный бред, Костя поцокал языком. - Не поверю.

Больше всего хотелось ответить, что он прав. Что я пыталась. Но слишком хорошо помнилось, как это было. Чемодан с вещами, Рус с поводком, крики, споры и моя отчаянная попытка отбиться от вынужденного переселения.

Думала ли тогда о реальной опасности для карьеры Руслана? Совру, если скажу "да".  Я и про разговор с Репиным вспомнила в последний момент, когда других аргументов не осталось. Смалодушничала, а ведь нужно было достучаться. Сдалась, когда требовалось бороться до последнего. Не за себя, так за него.

— Руслан, он... В тот момент больше беспокоился обо мне, - пришлось сознаться.

— Зашибись! – сквозь зубы процедил мой всегда интеллигентный друг. - И теперь ты намерена взгромоздить себе на голову терновый венок и обвинить себя во всех проблемах Серебрякова!

Не зная, что ответить, я вынула из сумочки телефон и принялась крутить его в руках.

— Орлова! Твою мать! – Костя так громко стукнул открытой ладонью о стену, что я подпрыгнула на своем месте. – Этот твой взгляд... сейчас же выбрось из головы ту дурь, которую задумала.

— Проклятие, все не так! Я не хочу никакого венка. Просто думаю, как помочь.

— Слишком громко думаешь!

Словно пытаясь избежать скандала, я открыла список контактов на телефоне и принялась быстро пролистывать адресную книгу. На букве "д" мой палец замер. Второй раз за день – "Дмитрий Карлович Якобсон". Родной брат моей неожиданной заступницы Ларисы Карловны и совладелец "Лайфа". Уже не вспомнила бы, когда последний раз видела его, и точно не могла бы сказать, зачем сохранила в телефоне номер.