Книга Бессонница, страница 66 – Мария Коваленко

Наблюдавший за мной через зеркало заднего вида Серебряков коротко кивнул.

— Спасибо, что без сцены.

Боясь, что вместе с "пожалуйста" вырвутся другие, ненужные сейчас слова, я повернулась к Ильину.

— Заявление, так понимаю, Вам? - не вчитываясь в текст, быстро поставила свою роспись на бумаге и передала оперативнику. - Что ж, чем скорее начнем, тем быстрее закончим. Что Вам удалось узнать?

Если то, что отразилось на лице Павла, не было одобрением, то я не Жанна Орлова. Оперативник только что не крякнул от удовольствия. Уж не знаю, какую правду обо мне придумал себе этот мужчина, но поддерживать очередную легенду не было никаких сил.

— Приятно встретить у женщины такое здравомыслие, - как хомяк, он запрятал заявление в свой рюкзак и облегченно выдохнул. - Раз с официальной частью покончено, теперь слушайте.

Кто никогда не слышал фразу: "Теперь слушай"? Сомневаюсь, что такие люди найдутся. "Теперь слушай" - вроде бы, всего два слова, но почему-то именно с них начинаются или грандиозные проблемы, или неожиданные перспективы. В моей жизни всегда случалось первое. Проблемы - вообще мое все, и сегодняшний случай не стал исключением.

"Заявление Кости три года назад", "четыре посылки", "иконостас из фотографий", "ртуть", "смертельная опасность" - я впитывала все, что говорил Ильин, но эти слова, как тревожные маячки, оставались на поверхности.

"Медицинская экспертиза", "психиатрическая клиника", "длительное лечение" - каждая деталь рассказа заставляла все сильнее вжиматься в кресло и напрягать спину, чтобы сидеть ровно и не скручиваться в позу эмбриона прямо на глазах двух мужчин.

За мной охотились! Не играли в салки, а планомерно, уверенно пытались испортить жизнь или даже отравить. От шока голова соображала плохо. Вересова я не помнила, как не помнила, чтобы ругалась с кем-то из персонала радиостанции.

Ни собственной передачи, ни даже отдельного кабинета у меня тогда еще не было. Мы ютились вместе с Костей в маленькой комнатушке и лишь мечтали о больших проектах. Все, что тогда отличало меня от остальных коллег – сумасшедшая работоспособность и умение использовать все свои ресурсы на полную катушку.

Сфотографироваться голышом в мужском журнале – легко, засветиться в звездной компании на страницах желтой прессы – всегда пожалуйста. И при этом незаметно для себя я еще умудрилась стать объектом слежки сумасшедшего...

— Он и сейчас опасен? – устав от бесполезных попыток понять, чем же заслужила внимание Вересова, я обратилась к Павлу.

— Об этом говорить сложно. Я пока ничего...

— Опасен! – как отрезал Руслан.

Боясь даже посмотреть в сторону Серебрякова, я зарылась в волосы правой рукой.

— И что теперь, - спросила в пол. - Какой-то план есть?

Будто в ответ на мой вопрос телефон Ильина жалобно пиликнул, и опер тут же разблокировал экран. Спустя несколько секунд, прочитав сообщение, он тихо выругался. Задумчиво посмотрел в боковое стекло и передал телефон другу. Спустя еще несколько секунд этот алгоритм, только уже без передачи телефона, повторил Руслан.

Мне и до этого было не по себе, но теперь тревога усилилась до предела. Что-то явно произошло, и это "что-то" точно было связано с моим безумным преследователем. От страха сбилось дыхание. Еще чуть-чуть, и могла начаться паническая атака.