Книга Я тебя забуду, страница 42 – Мария Коваленко

Хочу его безумно. Сильнее, чем в наш первый раз. Сильнее, чем когда смотрела, как он удовлетворяет себя в душе. Внизу живота уже ноет от напряжения. Только кое-чего другого я хочу еще больше.

— Поцелуй меня, пожалуйста. — Просить совсем несложно. Я не с Глебовым, от которого хотелось закрыться. Не с кем-то другим.

Уровень доверия — максимум. Без авансов и без гарантий.

— Думаешь, поцелуй поможет? — Взгляд Шаталова поднимается к опухшим губам. Скользит по остальной «красоте». И останавливается на глазах.

— Я, конечно, не лягушка из сказки. Но вдруг?

— Ты не из сказки. — Марк накрывает мои губы своими и заставляет раскрыться. — Ты из дурдома, — хрипло шепчет прямо в рот. — Из моего собственного.

Он толкается языком внутрь. И одновременно пальцами сдвигает в сторону промокшее белье.

Никто не сходит с ума сильнее, чем одиночки.

Следующие две недели проходят у меня под лозунгом: «Отосплюсь в другой жизни».

Бросаю свои подработки. Исчезаю с радаров для друзей. В редких разговорах с мамой перехожу на «Всё отлично» и «Прости, очень занята».

Никогда раньше не позволяла себе такой вольности. Наши отношения и без того слишком зыбкие. Последние полтора года они держатся исключительно на разговорах о Питере и моих редких болезнях из-за акклиматизации. А сейчас ни минуты не хочется тратить на пустое.

В учебе тоже становлюсь экономной. В университете жадно впитываю все знания, которые могут дать преподаватели. Ни на что не отвлекаюсь. Забываю о социальных сетях и не замечаю сообщений.

Каждую секунду я проживаю на полную катушку. На переменах делаю домашку и зубрю конспекты. Отмахиваюсь от предложений посидеть в кафе после пар. Игнорирую заинтересованные взгляды Кристины и других однокурсниц.

Дома тоже впитываю. И вечерами, и ночами, и выходные напролет. Изучаю как сакральную науку. Но не медицину, а саму себя и своего мужчину.

Пользуясь тем, что в доме больше никого нет, мы с Марком не вылезаем из кровати. Близость чаще всего начинается еще в машине. Я сама снимаю белье, как только оказываюсь на пассажирском сиденье бэхи. Сама бесстыдно ласкаю себя под чутким руководством Шаталова.

Этот осторожный гад никогда не прикасается. Вместо помощи он описывает, как именно хочет, чтобы я себя трогала. Командует, насколько глубоко и как медленно. Подбадривает, видя, что смущаюсь чего-то нового или сдерживаюсь. И останавливает, заметив, что захожу слишком далеко.

После оргазма рядом с ним я рассыпаюсь на кусочки. Становлюсь такой податливой и слабой, что Марку приходится нести меня в дом на руках.

Первый раз еще сопротивлялась. Клялась, что дойду. Просила дать мне несколько минут. А потом перестала бороться.

Научилась получать особое удовольствие от того, как бережно он несет… Как прижимает к своей широкой груди, словно я самое важное и хрупкое, что есть в его жизни. Как опускает в коридоре на небольшой упругий диванчик и, перевернув на живот, сразу же начинает трахать.

К такому резкому переходу не получается привыкнуть, как ни пытаюсь. Дух захватывает, когда Шаталов входит в меня быстрым толчком на всю длину. Сердце заходится, когда, выругавшись, жестко вколачивает в спинку дивана.

— Кажется, я теперь знаю, как можно заработать инфаркт в тридцатник, — шутит Марк однажды после нашей близости.