Книга Я тебя заберу, страница 120 – Мария Коваленко

— Это она от счастья, наверное. — Хаванский не сдерживается, ржет в голос. И смотрит то на меня, то на дверь ванной.

— Пошел ты, — отмахиваюсь от него. — Лиза!

В несколько шагов преодолеваю расстояние до санузла и осторожно стучу в дверь.

— Марк, скажи честно, ты когда последний раз сдавал спермограмму? — раздается вдруг с той стороны под шум унитаза.

Это вновь не те слова, на которые я рассчитывал. От привычных шаблонов вообще ни следа.

— Эмм...

— Твою мать... — стонет Лиза. — Только не говори, что со времени аварии ты ни разу не додумался провериться?

— Врач сказал, что диагноз окончательный. Я был уверен, что нет никакого смысла...

— Смысла?! — вырывается у Лизы со всхлипом.

Не выдержав, я распахиваю дверь:

— А что?

Понимание ускользает. То ли двое суток без сна выходят боком, то ли все же чокнулся на нервах.

— Глеб! — Лиза зовет сына так громко, что закладывает уши.

— Да, мам! — спустя несколько секунд доносится со стороны лестницы.

— Глебань, ты у Деда Мороза два года назад кого под елку просил? Братика или сестричку?

— Эмм... — заторможенно тянет сын. Точь-в-точь как я. — Сестру.

— Ага... Хорошо хоть не двойню. — Лиза закрывает лицо руками. Ее плечи вздрагивают.

— А что случилось? Ты почему вспомнила? — тараторит, вбежав в ванную, наш мальчик.

— Это, Глеб, лучше у твоего папы спросить.

Тонкие ладони медленно стекают с глаз на рот. Но даже с такой «маской» я вижу, что Лиза улыбается.

— Ты... — С голосом что-то странное. Связки отказывают, а язык превратился в бесполезный кусок мяса.

Моя недавняя попытка впарить руку и сердце — фигня в сравнении с тем, что происходит сейчас.

Это полное отключение. Извилины и тело — все чужое. Спекся!

— Давай, Шаталов, думай!

— Ты хочешь... сказать...

— Ну же! — хихикает моя ведьмочка.

— Что ты беременна! — героически заканчиваю я.

— Марк, мой желудок, наверное, способен переварить даже гвозди, а нервы крепче канатов. За всю свою жизнь я ни разу не болела ротовирусом, меня не тошнило, я никогда не психовала на пустом месте. Исключение было лишь один раз. Почти все девять месяцев. Догадаешься когда?

Три года спустя

Лиза

— Мы приехали! — раздается из телефона голос мужа.

— В смысле? Какие мы? — Я встаю так резко, что чуть не сношу головой узкую полку.

По-хорошему, от нее давно пора избавиться. Для книг эта полка не подходит, дипломы на ней смотрятся ужасно. А то, ради чего Марк собственными руками прикручивал всю конструкцию к стене, — тяжеленная бита — при клиентах лучше прятать.

— Мы вдвоем, — произносит Шаталов так, словно это само собой разумеется.

— Марк! У меня сегодня вторая смена. Я специально договорилась с няней, чтобы она посидела с Мартой до восьми.

— Ну, во-первых, Марте с ней стало скучно. А во-вторых, какая к... — Шаталов осекается, — к булочкам, вторая смена? Я зачем дарил тебе эту клинику?

— Отличный вопрос! Кто бы мне на него ответил?

— В общем, или ты к нам. Или мы к тебе! — угрожающе звучит в трубке.

— Давай без шантажа! Я еще от вашего прошлого визита не отошла.

Мельком оглядываю помещение — широкий письменный стол, кушетку, современное гинекологическое кресло, ширму для переодевания. Все такое чистое, аккуратное, без единого рисунка или разбитого монитора. Ничего общего с тем погромом, который устроила Марта, стоило ее папаше на пару минут утянуть меня за ширму.