Книга Я тебя не отпущу, страница 107 – Мария Коваленко

Чтобы расслышать, приходится наклониться к ее губам.

— Повтори, пожалуйста. — Я чувствую себя палачом, который пытает невинную жертву.

— Можно... — Ева мучительно сглатывает. — Разреши мне прикоснуться... к ней?

— К Нике? — Не знаю, зачем спрашиваю. Внутри срабатывает какой-то стопор.

Все мои страхи и воспоминания о снах сплетаются в колючий ком и застревают в горле вместе с ответом «да».

— Пожалуйста... — Ева дергается от нового приступа кашля. — Два года я запрещала себе даже надеяться...

— Скорая подъехала. Парни уже открыли ворота. — Встав на ноги, Клим смотрит на нас обеих.

Понимаю, что он хочет защитить меня. Готов любой ценой оградить от боли.

— Да. — Решение трудное, но после него появляется облегчение. — Сейчас.

От адреналина меня все еще пошатывает. Каблуки цепляются за мягкий газон. Вязнут. Превращают каждый шаг в испытание. А возле Кати и дочки я почти врастаю в землю.

— Милая, пойдем со мной. — Боясь уронить, беру малышку за руку. — Я хочу тебя кое с кем познакомить.

Обычно Ника не любит никакие знакомства. Моя гордая девочка сама решает, когда и с кем ей заводить отношения. Однако сейчас не сопротивляется. Оглядываясь на суетящихся врачей, послушно идет рядом. Как и я, присаживается на корточки возле Евы.

Несколько секунд они просто смотрят друг на друга. Моргают.

В глазах Евы стоят слезы, а в закушенных губах, кажется, не осталось ни одной кровинки.

Наблюдать за моей малышкой и больно, и тревожно. Ника изучает мать с таким вниманием, словно перед ней не женщина, а чудо.

— Ника... — Ева пытается дотянуться до дочки правой рукой и не может.

— Милая, познакомься. — Я сама беру ее ладонь и кладу на колено нашей девочки. — Это Ева. Она... — Продолжить не могу.

К счастью, Ника и не ждет никакого продолжения.

— Как мама! Пгинцесса! — произносит она с восторгом и, как игрушку, ласково гладит холодную руку.

— Да моя девочка. Принцесса. — Ева легонько, вероятно, из последних сил сжимает детскую ладошку. Глотает стон, когда бригада медиков перекладывает ее на носилки. — А ты чудо, — с мукой на лице роняет она и до самой машины не сводит взгляда с малышки.

На то, чтобы прийти в себя и перестать вздрагивать от каждого шороха, уходит целая неделя. Все эти семь дней мы — я, Клим, Ника и Катя — живем под одной крышей в холостяцкой берлоге Хаванского.

Возвращаться в прежний временный дом пока нет никакого желания. Там суетятся то полиция с группой криминалистов, то охрана Клима, то снова полиция, но уже без экспертов.

К счастью, наш дружный женский коллектив не возражает против нового жилища.

Натерпевшаяся ужасов Катя уверяет, что ей все нравится, а дорога до университета стала еще короче. Заваленная свежей партией игрушек Ника и не вспоминает об оставленных куклах, своей красивой комнате и тысяче других мелочей. А я... В строгом, неуютном доме Клима я словно возвращаюсь в счастливое прошлое. Туда, где мы с ним только начали узнавать друг друга, а Исаев был лишь странным незнакомцем.

Всю неделю не звоню ни родителям, ни Герману. Отменяю деловые встречи и перекладываю на заместителя текучку в офисе. Жизнь становится на паузу. Мы спим, едим, играем, иногда под присмотром охранников выбираемся в ближайший магазин.

Сексуальная близость сводится к поцелуям и объятиям. Нет, я больше не боюсь проникновения, а Клим по-прежнему легко возбуждается. Не существует никаких преград, но нам обоим, как воздух, важно другое — лежать ночи напролет в объятиях друг друга, рассказывать всякую ерунду из прошлого, тихо смеяться и пытаться поверить, что мы снова вместе.