Книга Я тебя не отпущу, страница 70 – Мария Коваленко

— Ой, мы, наверное, помешали... — Катя даже не старается изобразить смущение.

На губах улыбка, на щеках румянец. Не помощница, а старший ребенок. Еще более безбашенный, чем младший.

— Нет, все хорошо. — Диана отскакивает от меня как от чумного и суетливо поправляет прическу.

— Ника услышала, что кто-то пришел. Я пыталась остановить, но вы же ее знаете... — разводит руками няня.

— Да. Бульдозер. Вся в папу, — с тихим смешком произносит моя перепуганная женщина.

— И что еще у нас от папы? — Присев на корточки, я тяну Нику к себе и начинаю щекотать.

В ответ дочка взрывается веселым хохотом. Получается так заразительно, что не могу сдержаться и смеюсь вместе с ней.

— Смех! — слаженным хором отвечают Диана и няня.

— А я все голову ломала, в кого она такая громкая! — добавляет няня. — На детской площадке нашу девочку лучше всех слышно. Особенно когда смеется.

— Ника, похоже, нам завидуют! — Подхватываю дочку на руки и встаю.

От высоты моя малышка снова покатывается со смеху. Еще громче и радостнее.

Засмотревшись и заслушавшись, забываю, зачем приехал, какие дела отменил и сколько проблем ждет впереди. Меня будто выносит в какое-то другое изменение. Сдвинуться не могу. Сказать ничего не получается.

Вроде бы за неделю должен был поверить, что это все мое — и ребенок, и женщина. Но уверенности нет и в помине. Словно сон, который в любой момент может прерваться, и я снова окажусь один в гребаном Китае.

— Так, кажется, мы потеряли папу, — качает головой Катя. — Вы это... мигните два раза, если нужна помощь.

— Я в заложниках. Добровольных. — Зарываюсь носом в макушку Ники и делаю глубокий вдох.

Уже слышал раньше, что маленькие дети пахнут особенно вкусно, однако это какой-то наркотик. Ноги подкашиваются. Зависимость с первого вдоха.

— Как думаешь, заложников положено кормить? — Диана переглядывается с няней. — А то у нас одна девочка наотрез отказалась от обеда.

— Заложников просто необходимо кормить! Первое, второе и компот. Давайте все!

Не успеваю закончить фразу, как желудок откликается утробным рычанием. Сдает меня с потрохами, причем в буквальном смысле.

— Тогда вы двое... — Диана кивает в сторону столовой. — Быстро мыть руки, и за стол. Проверим, что еще у нас папино!

* * *

После сытного домашнего обеда ощущение нереальности становится сильнее. Не первый раз ем в этом доме и все равно ничего не могу с собой поделать. Развалившись на полу, позволяю Нике топтать меня маленькими ножками — маажийовать, как она сказала, — и чуть не отключаюсь.

Это совсем не то, что я планировал. Голые здесь только детские ноги, а удовлетворенный — лишь мой желудок. Но удовольствия, кажется, больше, чем от любого постельного марафона.

— Ты засыпаешь или мне показалось? — Диана садится рядом на пол.

Чувствую боком ее бедро, а головой — длинные пальцы в волосах.

— Если ты меня сейчас за ухом почешешь, то хана. Вырублюсь! — Охрененное признание для мужика, возомнившего себя секс-терапевтом. Полное фиаско.

— Чем же ты ночью занимался, раз так устал? — шепчет Диана, наклонившись к моему уху.

— Женщину какую-то во сне мял. Лицо и имя не запомнил, прости.

— Вымотался, наверно.

— Чуть не стерся. О простыню.

Не помню, когда я последний раз так сильно кайфовал от обычной словесной перепалки. Особая форма прелюдии, возможная лишь с одной ведьмочкой.