Книга Семья (не) на один год, страница 67 – Мария Коваленко

— Еще точно не знаю.

Я позволила Наташе выпустить меня из кольца своих рук и медленно начала рассказывать. Сбивчиво, подробно, где-то грустно, а где-то с восторгом.

О работе в Гамбурге. И маленьких пациентах.

О предложении Филиппа выйти за него замуж. И целом поле цветов, которые он подарил в комплекте с кольцом.

О новом благотворительном фонде.

Часть новостей, как оказалось, Наташа уже прочла в интернете. Часть мы с ней упоминали в наших редких телефонных разговорах. А после рассказа о фонде подруга захлопала в ладоши и призналась, что гордится.

— Твоя приемная мамаша тоже занималась благотворительностью. Но она это делала лишь для рекламы самой себя и мужа-депутата.

— У нас с Филиппом такой цели нет. К тому же... ты сама знаешь, как сильно нашим больницам нужна современная техника.

— Может, хоть вы научите местных липовых благодетелей по-настоящему вкладываться. — Наташа согласно кивнула.

— Мы будем стараться.

— Если понадобится какая-то помощь, говори. Я, конечно, не мой папа. Да и на презентациях вилять задом перед богатой публикой пока не смогу. Но кто есть кто в этом городе, знаю неплохо. — Она ласково погладила большой живот. — Нужные контакты сохранились.

— Спасибо. — Я на миг представила свою роскошную, цветущую подругу среди лощеных гостей и весело улыбнулась. — У Филиппа целая команда, которая занимается организационными вопросами. Они работают удаленно. Из Парижа. А здесь он хочет нанять юридическое бюро Никиты...

На имени бывшего мужа я осеклась. И, будто кто-то выпустил из легких весь кислород, сделала жадный вдох.

— Лаевского, что ли? — ошарашенно переспросила Наташа.

Я кивнула.

— Он сам его выбрал? Или у тебя приступ мазохизма случился? — Подруга подозрительно сощурилась.

Меньше всего я хотела обсуждать странный выбор Филиппа. Еще меньше хотела говорить о самом Никите.

Нашей вчерашней встречи мне хватило за глаза. Уснуть ночью не смогла. Но сказанного уже было не вернуть.

— Филиппу порекомендовали именно его бюро. Если бы я знала заранее, воспользовалась бы твоим предложением. Попросила бы найти кого-то другого.

— Да-а... Ситуация! — Наташа понимающе хмыкнула. — Впрочем, ничего удивительного. Бюро Лаевского сейчас самое известное в Питере. Даже мой отец пару лет назад бросил своих противных адвокатесс и заключил с ним договор.

— Даже так?..

Перед глазами мелькнул образ отца подруги. За последние годы он здорово поднялся по карьерной лестнице в своем министерстве. А после появления первого внука, казалось, даже помолодел.

— Папа вроде бы доволен. — Наташа улыбнулась самыми уголками губ. — Жалеет лишь, что Никита больше не адвокат.

— Что?

Моя челюсть буквально рухнула вниз.

— Он совладелец бюро. Но сам в судах не выступает. Не знала?

— Подожди... — Я попыталась убедить себя, что это не мое дело. Однако любопытство оказалось сильнее. — Почему он не адвокат? Никита жил своей работой. Он не мог бросить адвокатуру.

— Была какая-то темная история. Его лишили лицензии. — Наташа пожала плечами. — Но почему и когда, никто не знает.

— Даже твой отец?

Какое-то неприятное предчувствие до боли сдавило грудь.

— Я у него не спрашивала. Но если хочешь...

Будто шея и голова вдруг стали чужими, я неуклюже кивнула:

— Хочу.

— Когда уже ты Никиту окончательно вычеркнешь из своей жизни? — недовольно проворчала подруга. И с давно знакомой заговорщицкой усмешкой добавила: — Ладно... попробую выяснить. Но ничего не обещаю. Благодаря внукам, из папы теперь можно веревки вить. Но в некоторых вещах он по-прежнему настоящий Штирлиц.