Онлайн книга «Семья (не) на один год»
|
— Вот и приехали. — Лера сразу отдала мне ключи. Вручила как награду, от которой давно мечтала избавиться. — Ты все еще можешь передумать. Я в состоянии оплатить такси до столицы. — Одну ночь мы как-нибудь переживем под одной крышей, — чуть громче, чем следовало, произнесла она. — Наверное... Я сквозь стекло посмотрел на два дома: один мой прежний, проданный, второй — чужой. Сказать больше ничего не успел. Мой роскошный водитель ловко выбрался из салона и захлопнул дверь. Я всего пару секунд успел попялиться на полуголую спину и бедра. Но этого с лихвой хватило, чтобы проклясть себя за согласие приехать. * * * До тюрьмы я знал о пытках лишь теорию. Там получил практические навыки. Однако весь мой опыт не шел ни в какое сравнение с ночью под одной крышей с бывшей женой. Как и в машине, дома Лера была немногословна. Будто я здесь первый раз, она показала гостевую комнату. Вежливо спросила о самочувствии. И, узнав, что всё в порядке, отправилась в другое крыло дома. Останавливать или задавать ненужные вопросы о женихе, которого почему-то было не видно и не слышно, я не стал. Вместо этого принял душ... смыл холодной водой с себя усталость. Упал на мягкую кровать. После этого оставался лишь сон. Хотя бы пять-шесть часов до утра, чтобы отдохнуть и сесть за руль. Но сон не шел. Вместо сна в голову лезли мысли, а душу травили воспоминания. О девочке, которая по фотографии из журнала нарисовала мой портрет. О девушке, которая уверяла, что если я продам свой дом, то она впустит жить в свой. И нам на двоих его хватит. О женщине... Соблазнительной, яркой, сладкой, которая спала где-то здесь рядом. Я уже давно выучил простую истину: время не лечит. Смерть родителей и гибель первой жены прочно закрепили это знание. Но оказалось, время не лечит и от чувств. Еще в ресторане, в день нашей первой встречи с Лерой, я понял, что ничего не перегорело. Что от одного только взгляда серых глаз я чувствую себя прежним. А сейчас убедился окончательно. Как и докторишке в Гамбурге, Фурнье хотелось шею свернуть за то, что заимел права на мою девчонку. Смех разбирал от собственной ревности. От того, что я вообще все еще на нее способен. И крыша ехала от мысли, что француз был с Лерой... целовал, обнимал, присваивал и заставлял кричать свое имя. Нереально было уснуть с такими мыслями. Забыл уже, как это — ощущать себя настолько живым. Наверное, не спасло бы даже снотворное. Только гильотина или... На «или» не было у меня ни прав, ни шансов. Все свои права и шансы я потерял, когда принес своей девочке соглашение о разводе, а потом оставил ее в одиночестве переживать смерть нашего ребенка. Но час пустого лежания в кровати... два часа... три... На четвертом я сдался. Натянув брюки, вышел в коридор. Замер, прислушиваясь к тому, как за окном свистит ветер. И в кромешной темноте каким-то животным чутьем уловил, что стою здесь не один. * * * Кто-то другой, вероятно, и мог ошибиться — не узнать в ссутуленной темной фигуре хозяйку дома, но только не я. Мне даже присматриваться не пришлось. Какой-то внутренний датчик с двумя значениями, «свой» и «чужой», качнул стрелку влево, и кулаки сами разжались. Взгляд скользнул по неожиданной гостье от пяток до макушки. Голова потяжелела, словно второй раз за день встретилась с асфальтом. А дальше вместо мозга заработали рефлексы. |