Книга Предателей не прощают, страница 68 – Мария Коваленко

— Можешь принять душ. Я закажу что-нибудь на обед.

Леонас не смотрит на меня. Будто я уже разделась, он отворачивается к выходу из каюты и опускает голову.

— Не уходи! — Сделав шаг, прижимаюсь грудью к его спине.

— У тебя был тяжелый день.

Чувствую, как каменеет его тело и сбивается дыхание.

— Я хочу его забыть. Хочу все забыть.

Встав на носочки, касаюсь губами загорелой шеи.

— Ева… — Лео дергается.

— Не гони, пожалуйста. — Вслепую справляюсь с пуговицами на рубашке.

— У тебя шок. Я не собираюсь этим пользоваться.

— Не исчезай. — Спускаюсь ниже, туда, где за ширинкой уже туго и нужно лишь опустить вниз металлическую собачку.

— Я предупреждал. Это хреновая затея.

Лео разворачивается так быстро, что я не успеваю подготовиться. Смотрю на него во все глаза и шалею от непривычной смелости.

— Ты же знаешь… — Онемевшими пальцами расстегиваю свою толстовку и спускаю вниз брюки. — Я никогда тебя не слушаю.

Выжимая из себя последние капли бесстрашия, расправляю плечи и поднимаю голову. Молю тело не дрожать, а глаза не плакать.

К счастью, Леонас действует быстрее, чем моя паника.

Рауде целует одержимо. Я вздрагиваю всем телом от каждого прикосновения его губ. Ахаю, когда он подхватывает на руки. И окончательно теряюсь, стоит коснуться спиной кровати.

Все это ни капли не похоже на попытку близости с Егором. В голове ни одного вопроса, на сердце никаких сомнений.

Все правильно. Без пугающих мыслей о том, что я бракованная — холодная и бесчувственная. Без страха сделать что-то не так и трусливой потребности спрятаться.

Прятаться не хочется вообще. Ни чувствами, ни телом. От жарких, обжигающих поцелуев и хриплого шепота: «Ева, Ева, Ева» привычная робость разлетается на осколки.

Каждая клеточка тела загорается желанием, и на глаза наворачиваются уже совсем другие слезы — вкуса моего соленого счастья. Впервые такого взрослого и острого.

— Не знаю, что бы со мной случилось, если бы ты снова ушел.

Я сама тянусь губами к губам. Веду ладонями по сильным плечам, схожу с ума от твердости литых мышц, бархата кожи и своей непривычной власти над этим потрясающим мужчиной.

— От тебя очень трудно уходить. Даже не представляешь, насколько!

Наши взгляды скрещиваются. Мой — с тревогой. Лео — с отчаянием.

Обычно он всегда закрыт как бронированный сейф. На словах — бездушное чудовище, на деле — тайный защитник сирых и убогих. А сейчас, мне кажется, на нем нет никакой брони. Живой и смертный настолько, что могу читать его мысли, чувствовать страхи и растворяться.

— У меня никогда не было… Ничего.

Наверное, нужно добавить: «Даже с Егором». Но этому непривычному Рауде не нужно ничего доказывать.

— Знаю, — просто отвечает он. — Не бойся, — хрипит, осторожно раздвигая мои ноги.

— С тобой… не боюсь, — со стоном срывается с моих губ, и белый потолок растекается перед глазами в бесформенную кляксу.

К девятнадцати годам я уже наслушалась рассказов о том, какой бывает первая близость. Проживание с бабочками и их скупые «рабочие» разговоры сняли последнюю романтическую стружку с моих ожиданий.

Однако то, что делает Лео, и что чувствую я — это другое. Оно не про секс, а что-то большее.

Признание, которое нельзя озвучить вслух.

Притяжение столь сильное, что ломает все принципы.