Книга Предателей не прощают, страница 73 – Мария Коваленко

С этим новым открытым Лео каждая минута наполняется своей особой радостью. Мы до слез смеемся после того, как на повороте я чуть не опрокидываю яхту. Целуемся словно безумные, бросив якорь подальше от берега. А ночью сидим в удобном кресле у штурвала и молча смотрим на звезды.

К завтраку я готова умолять Лео остаться здесь еще хотя бы на день. Мне мало наших поцелуев, наших объятий и необычной тишины. От расстройства даже сваренный Рауде кофе вдруг кажется горьким и кислым.

Я давлюсь им, мучая губы липовой улыбкой. А затем с той же улыбкой позволяю усадить меня в машину и отвезти в продюсерский центр.

— Следующий месяц занимаемся записью альбома, — по дороге ставит в известность Леонас.

— И никакого пиара?

Не верю своему счастью.

— Только работа. Запись и три концерта. Первый через неделю. Нужно представить пару новых песен.

— И мне не нужно будет изображать ничью подружку?

Леонас притормаживает на повороте и с ухмылкой косится в мою сторону.

— Это не намек! — Кажется, я догадываюсь, о чем он подумал. — Правда! — Поднимаю руки вверх.

— Можешь изображать. — Глушит двигатель и, обхватив ладонью затылок, притягивает к себе. — Мою. — Целует жадно, глубоко, с языком, будто мы не на оживленном перекрестке, а далеко от всех в море.

* * *

На удивление возвращение в центр проходит буднично. Никто и слова не говорит о том, что меня привез босс, не интересуется, где я была последние сутки и вообще не замечают.

Как, наверное, и стоило ожидать — все разговоры исключительно о Шапокляк. Кто-то радуется ее увольнению, кто-то грустит, а кто-то вместо утреннего кофе заливает в себя шампанское и громко смеется.

Последняя — Валентина — пугает меня сильнее остальных. За месяц в центре я ни разу не видела ее пьяной и никогда не слышала смеха.

С нашей примой словно что-то произошло. И это что-то, если верить ее странным взглядам, связано со мной.

— Не обращай внимания, она слишком обрадовалась увольнению Аллы, — поясняет Арина, когда мы все втроем встречаемся в столовой.

— Я думала, у них хорошие отношения. — Пытаюсь вспомнить хоть один конфликт между Шапокляк и нашей вокалисткой. На удивление, ничего не вспоминается.

— Они на ножах со дня знакомства, — отмахивается Арина.

— Но они даже не пересекаются! Никакой общей работы.

— Фиг их поймешь. Подозреваю, обе уже и сами забыли, из-за чего вышел сыр-бор.

— И ее уход — причина напиться?

Наблюдаю, как Валентина достает из бара вторую бутылку шампанского и ставит на стол еще один бокал.

— Похоже, да, — шепчет Арина. — Эта дамочка всегда была немного не в себе.

Прихватив бутылку питьевой воды, она поворачивается к двери и кивком зовет меня за собой.

— Да, иду… — Замечаю в окно машину Лео и его самого на водительском сиденье.

Еще утром мы договорились, что он заберет меня после работы. Куда повезет, Лео так и не сказал. Вместо обсуждения планов мы были слишком заняты поцелуями. Впрочем, я бы согласилась рвануть с ним хоть на край земли.

— Е-ва! — по слогам повторяет Арина, протягивая руку.

— Да… — возвращаюсь в реальность.

Но только я оборачиваюсь к подруге, как другая ладонь — с бокалом — преграждает путь.

— Выпьем! — пошатываясь, произносит Валентина.

— Извините, я не хочу… Не думаю, что увольнение — это повод. — Делаю шаг назад.